Апостол
Шрифт:
Внезапно тяжесть водной массы перестала давить на меня, и я попытался открыть глаза. Вот только, даже открыв их, я видел лишь вечную тьму. Но лишь до поры до времени. Малого оракула здесь не было, как и моих навыков с мутациями. Но я ощущал, что кое-какой навык всё же ещё остался. [Договор со смертью] даже не был навыком в полном смысле этого слова. Уж тем более, здесь. Но свой отголосок он имел не только на теле, но и на душе. Я не знал точно, но чувствовал, что благодаря этому отголоску я начал понемногу различать очертания окружения. И когда я, наконец, увидел, где я, мне пришлось раскрыть рот
Но не это было самым интересным. Самое интересное началось, когда река достигла обрыва куда-то вниз. Вот только туда этот поток воды, несущий мертвецов, не устремлялся. Он продолжал свой путь всё также прямо по воздуху в направлении невообразимых размеров чёрной башни. И про неё стоит поговорить отдельно.
Башня не имела основания. Река, несущая души, впадала в её середину. И вот эта середина представляла собой будто своеобразную горизонтальную ось симметрии. Вверх от этой оси уходила одна половина башни, а вниз — вторая.
Та вершина, что уходила вверх, скрывалась где-то в небе, заполненном серыми облаками? Через который пробивался белый свет. Вершина, уходящая вниз, скрывалась в объятиях пламени. И вторая метка на моей душе явственно ощущала в нём пламя преисподней.
«Вот оно. Здание суда», — подумал я.
В голове заплясали десятки мыслей, что же сейчас делать? Плыть дальше, как все? Зная нашу пенитенциарную систему, я был уверен, что, если дело дошло до суда, то тебя оттуда уже точно так просто не выпустят. А значит, систему надо ломать.
Я дождался, пока проплыву через большущую арку и не окажусь внутри. Я заранее подплыл к краю, чтобы иметь возможность вовремя уйти с маршрута. Но всё было не так просто. По бокам от потока были стены метра под три, не позволяющие так просто выйти из этого потока душ.
Как я не цеплялся хоть за какие-нибудь выступы и как не пытался замедлить своё продвижение, но всё было бесполезно. Мои руки лишь беспомощно скользили по чему-то, напоминающему холодный безжизненный мрамор, а поток мёртвой реки нёс меня вглубь башни. Поэтому сжав зубы, я просто поплыл дальше, глядя в оба, дабы не упустить хоть малейший шанс слинять.
Вот только если бы всё было так просто. Чем дальше я перемещался, тем лишь выше становились стены. В конечном итоге они просто слились с потолком, уходящим куда-то высоко. И посмотрев вверх, я невольно выругался.
Там высоко кружила целая стая чёрных, как смола, воронов. Когда поток душ начал проплывать над ними, те хватали из воды одну душу за другой и уносили куда-то вверх.
Я на мгновение опешил от происходящего, не понимая, что делать. Но, к счастью, вороны поначалу и не обратили на меня никакого внимания. Каждый из них будто преследовал свою собственную цель, не трогая соседние души.
А это означало, что скоро должны прилететь и за мной. Я всё высматривал в вышине своего палача, но гигантские птицы всё ещё облетали меня. Пока между ними не появилась совсем уж необычная
И тут она заметила свою цель. Меня! К своему стыду, я запаниковал. Мне совсем не хотелось играть по чьим-то правилам. Ни тогда, ни сейчас. Поэтому, когда крылатая спикировала на меня сверху, единственное, до чего я додумался, — это встретить её точным апперкотом в голову. И вот не надо меня осуждать. Я уже говорил, что я феминист.
Вообще, я удивился, что у меня получилось. Ударить кулаком без вменяемой опоры под ногами, кажется, было невозможным. Но плотность этой воды позволила мне как-то собраться и удивить эту летунью. Удивить настолько, что у неё с головы даже слетела металлическая тиара с двумя маленькими крылышками.
После этой пакости, спасаясь от возмездия, я попытался скрыться под водой. И как раз вовремя, потому что у меня рядом с ухом возник наконечник того самого копья.
На этом женщина не остановилась. Она начала активно тыкать в воду своим оружием, пытаясь меня зацепить, но я нашёл элегантный выход из этой ситуации. Я спрятался. Казалось бы, где вообще можно спрятаться, находясь в реке смерти? Но я нашёл способ.
Я ухватился за проплывающую мимо душу какого-то неудачника, бывшего при жизни довольно габаритным дядькой, и просто прикрылся им сверху. Будто меня здесь и не было. Вот только я не учёл того факта, что у плана смерти на этого дядьку были отдельные планы.
Мою руку едва не распороли чёрные вороньи когти, когда птица схватила свою ношу и устремилась с ней вверх. Всё произошло так быстро, что я и вскрикнуть не успел. Единственное, чему я успел удивиться, так это тому, что в правой руке я держу сбитую с женщины тиару.
Мой внутренний хомяк меня, конечно, похвалил бы за такой рационализм, но я его сейчас не слушал. Дух захватил стремительный полёт вверх, уносящий меня куда-то вперёд по течению реки.
Возможность спрыгнуть у меня имелась. Вот только прыгать обратно в реку было сущей глупостью. И я решил немного подождать. Высматривая хоть какое-то адекватное место для того, чтобы приземлиться, я начал с ужасом замечать, что мы всё набираем и набираем высоту. Даже если под нами и появится твёрдая поверхность, по которой я смогу убежать, скорее всего, я об неё разобьюсь. Конечно, мне всё ещё было непонятно, можно ли вообще умереть на плане смерти. Но вот проверять совсем не хотелось.
Наша троица всё набирала высоту, а река всё не кончалась. Не кончалась она по той причине, что её поток переходил в водопад. Часть душ, которые почему-то были проигнорированы птицами, падала вместе с потоком с обрыва. Что происходило там внизу, рассмотреть было нельзя, потому что водопад скрывался в клубящемся тумане.
А мы всё летели дальше. За этот обрыв. И вот уже за ним я разглядел плато. Вот только высота уже была слишком большая, чтобы приземлиться без риска почесать коленями уши. И я встал перед выбором. Рискнуть костями, которые уже вряд ли были неразрушимыми, либо же лететь дальше. Туда, где, вероятно, возможности слинять уже не представится.