Чтение онлайн

— А может быть, и мы плаваем в цитоплазме «на манер…»? — насмешливо спросил кто-то.

— А может быть, и Папа Римский — женщина? — парировал Бернарди. Что и говорить, хлесткий был старикашка — палец ему в рот не клади!

— Постойте! Постойте! — вскочил вдруг молодой, а потому гениальный физик-теоретик, совершивший недавно (в двенадцатилетнем возрасте) очередной переворот в науке. — Вы говорите: живая клетка? Но тогда…

— Совершенно верно! — искренне обрадовался Бернарди. — Тогда ей должны быть присущи

все функции живой клетки: движение, питание, размножение…

— Вот именно, — сказал молодой гений.

Бернарди снисходительно улыбнулся.

— А так оно и есть. Движется она? Движется. И еще как движется! Питается? Питается. Я полагаю, она поглощает космические лучи, а возможно, потребляет ту часть энергии, которую отдают, проходя через нее, нейтрино. Вот, кстати, почему все планеты привязаны к звездам. Солнце для планеты — источник питания. А продукты обмена, дорогие коллеги, это как раз наша биогеосфера, та среда, в которой мы живем…

Но теоретик был (по молодости лет) въедлив.

— А почему она не размножается? — голосом вредного подростка поинтересовался он. — Она же должна размножаться! Кстати — как она должна размножаться?

— То есть как это как? Нормально. — Бернарди вроде бы даже растерялся. — Как все клетки. Делением. Вот как эта амеба…

— Ну так в чем же дело? — настаивал настырный теоретик (ох, молодость!).

— А кто вам, собственно, сказал, — вдруг заорал Бернарди, вспомнив, видимо, что лучший вид защиты — нападение. — Кто вам сказал, что она не делилась?! Может быть, она делилась — раньше?! Когда жизни на поверхности еще не было! А?

— А где же следы? — не сдавался теоретик.

— А Луна? — нашелся Бернарди.

— Луну не приплетайте, — сказали из угла, — она тут ни при чем. Официально заявляем. На правах специалистов.

— Вот видите! — голосом победителя сказал молодой гений и понимающе улыбнулся. Но Бернарди ответил ему такой же улыбкой, и заинтригованный физик-теоретик сел. Ох уж эти псевдомолодые старики и псевдостарые юнцы — вечно они находят общий язык!

— Итак, коллеги, — торжественно объявил Бернарди, — я подошел к самой интересной части моего сообщения. Вернее, я заставил вас подвести меня к этой части. Да, наша планета действительно не размножалась, хотя, как клетке, ей положено это делать.

— Может, она умирает? — озабоченно спросил кто-то из середины зала.

— Успокойтесь, — широким жестом отвел подозрения Бернарди. — Она не умирает. Напротив, она того и гляди размножится! Мы с вами, коллеги, сидим на пороховой бочке! Не сегодня-завтра…

— Доказательства! — крикнул кто-то.

— Доказательства? Во-первых, раз Земля еще не размножалась, значит, она сделает это — учитывая ее возраст — и по теории вероятностей шансы оного события очень велики и все время растут. Во-вторых, все мы знаем, что наша планета расширяется,

а это свидетельство того, что в ней накапливается вещество для второй — дочерней — клетки. (По мере слов Бернарди шум в зале нарастал.) И в-третьих, усилившиеся в последнее время землетрясения…

— Прошу прощения! — С кресла поднялся здоровенный бородач, сейсмолог и вулканолог по профессии, художник-авангардист по призванию. — В последнее время действительно отмечена совершенно невероятная активность земной коры, но нет, по-моему, никаких оснований считать, что это как-либо связано — а тем более, подтверждает — с развиваемой тут перед нами бредовой гипотезой…

— Я попрошу, — начал было Бернарди, но его перебили. Зал вскочил, загалдел, зашумел, заверещал, взбеленился:

— Хватит! Довольно! На Большой Совет! На Большой Совет!..

Что поделаешь — так встречает наука все по-настоящему новое и великое!

Разбор гипотезы Бернарди на Большом Совете должен был состояться через неделю. Но через неделю он не состоялся. Большой Совет не смог собраться: здание, где проводились его заседания, оказалось разрушенным землетрясением. Не смог он собраться и еще через неделю. Хватало других — куда более важных — дел. Немыслимой силы землетрясение обрушилось на Южную Европу и Малую Азию. Но не успел мир очухаться, как второе такое же землетрясение прокатилось по Индостану и Индокитаю. Была объявлена чрезвычайная общепланетная тревога. С внешних баз были вызваны все служащие. Организовывалось спасение пострадавших, помощь раненым. Следующие два землетрясения прокатились по совершенно непривычным к ним районам — по Сибири и Восточно-Европейской равнине, — сея повсюду страшные разрушения. Сейсмологи были бессильны: приборы предсказывали сплошное землетрясение, и никто не знал, где ждать следующей беды. Оказалось, в Микронезии. Землетрясение сопровождалось появлением трех гигантских вулканов. Едва появившись, они тут же взорвались со страшной силой. Куда там Кракатау и Санторину! В первые же полчаса были уничтожены вся Индонезия, Меланезия и пол-Австралии. Невиданной силы и высоты цунами обрушилось на побережье Южной Америки… В числе других погибших был и Сумасшедший Доктор со своей лабораторией, расположенной на Галапагосах…

Земля сходила с ума. Человечество агонизировало. В чудовищных муках и конвульсиях гибла цивилизация. И никому уже не было дела до каких-то там гипотез и научных споров…

Но если бы где-то рядом со вздыбившейся планетой оказался какой-то посторонний наблюдатель, то ему не пришлось бы долго ждать, чтобы увидеть, как Земля начинает вытягиваться в длину, а затем истончаться посередине…

Амеба размножалась…

Перевод с итальянского: Александр Тарасов