Чтение онлайн

— Доброе утро, моя госпожа. — Я замираю, не дойдя до двери, ведущей в коридор, всего несколько шагов. Думаю, «моя госпожа» в его исполнении когда-нибудь окончательно остановит мое сердце. — Снился кошмар?

Ты даже не представляешь какой!

— Пустяки. — Пытаюсь выглядеть беспечной, в то же время отказываясь оборачиваться.

— Не расскажешь?

— Это… личное.

Я не лгала. После всех испытаний, посланных щедрыми небесами, мне частенько снились кошмары. Очень даже личные. Однако не они посетили меня этой ночью.

— Настолько,

что нельзя доверить собственному мужу?

Ему особенно!

И вообще, Аман так часто говорит о том, что является моим мужем, словно хочет, чтобы я поскорее смирилась с этой правдой. Хотя прошел только день с нашей «свадьбы».

— Это всего лишь сон.

— Именно поэтому ты так дрожишь?

Дрожу? К сожалению, у меня слишком много причин для дрожи.

Кстати.

— Эм… то, что произошло вчера… мне очень жаль. — Кидаю на него несмелый взгляд через плечо. Господин Аман стоит на пороге своего кабинета, скрестив руки на груди, и внимательно меня слушает. — Мое платье… вы мне его отдадите?

— Нет.

— Почему это? — Теряюсь я.

— Ты замечательно выглядела и без него.

Резко отворачиваясь, я хватаюсь за ручку двери и выхожу в коридор.

— Ну и носи на здоровье. — Бормочу я, слыша за спиной тихий мужской смех.

Он так умеет? С ума сойти, я думала глава и не знает о том, что такое веселье.

Его смех — вид нежной ласки, потому я торопливо сбегаю, намереваясь найти Франси. С некоторых пор она была не лучшей собеседницей, но ведь от нее требуется только присутствие: я буду чувствовать себя намного комфортнее в обществе хранительницы. Ее вид будет напоминать о моих проступках, которые ранили не только меня, но и ее, а еще рядом с ней я буду старательно отсевать все мысли об Амане. В том смысле, что мне будет стыдно даже думать о нем при посторонних.

Чертов сон! И почему я не могу забыть его так же, как и все остальные? Казалось, достаточно просто выглянуть в окно, чтобы стереть воспоминания о кошмаре под чистую.

Не в этот раз. Кажется, Аман взял под контроль и мое подсознание.

Позавтракав, я спряталась в библиотеке, рассчитывая потратить на вдумчивое чтение пару часов. Вероятно, безделье когда-нибудь наскучит мне (ведь супруга главы должна выполнять какие-нибудь обязанности в его доме?), но пока я не готова приносить пользу. Собственно, от меня ее в данный момент, как от козла — молока.

Пролистывая картотеку, я самодовольно думаю о том, что весь этот выбор, сравнимый разве что с библиотекой Конгресса, принадлежит мне. И что я теперь могу выставить за дверь любого, кто переступит этот порог. Особенно острых на язык горничных (если такие появятся). Это так похоже на личную версию нирваны…

И тем не менее, перебрав пару книжек, я пришла к выводу, что в данный момент меня может удовлетворить разве что учебник по ядерной физике, потому что в художественной литературе через строчку говорилось о любви. Или же у меня ярко выражена паранойя раз я патологически избегаю это слово?

«Госпожа, возможно, я смогу вам

что-нибудь посоветовать?» — Пишет Франси, когда я в очередной раз встаю со своего места, чтобы подыскать себе более подходящее чтиво. — «Я знаю эту библиотеку довольно хорошо».

Не понятно почему, я смущенно отвожу взгляд, сбивчиво отвечая:

— Да… было бы здорово… знаешь, что-нибудь… попроще.

Франси недоуменно вздергивает бровь, словно пытается понять, было ли это просьбой достать букварь.

— Что-нибудь… не романтическое. В смысле, совсем.

Задумчиво покивав, она ушла, надолго скрываясь в стеллажах. Наверняка, остановит свой выбор на топографическом словаре. Терпеливо ожидая хранительницу, я заняла ум молитвой, просто чтобы не думать. Не думать ни о чем. Особенно о вчерашнем вечере. О чужих прикосновениях. О проклятом сне. О мужском смехе. О его голосе так порочно произносящем «моя госпожа»…

Я распахнула глаза, когда Франси положила мне на колени сборник Сетона-Томпсона. Посмотрев на хранительницу, я тихо ее поблагодарила, а девушка просто пожала плечами, мол, вроде это подходит под мои критерии.

И правда, его рассказы простые и неромантические от слова «абсолютно», и все же, наткнувшись через десять минут на слово «любовь», я со стоном накрыла книгой свое лицо, сползая в кресле. Мой случай клинический, ведь я думаю о своем муже, даже читая произведения для детей.

Рука легонько сжавшая мое плечо в тревожном жесте, заставляет меня убрать книгу и посмотреть на Франси.

«Поискать что-нибудь другое?»

— Нет… Книга замечательная, Франси. Это я… — с ума сошла, — …не могу собраться с мыслями. Видимо, мне не удастся почитать сегодня.

«Вас снова что-то беспокоит.»

Ее взгляд почти требовательный, она лучше остальных знает, как опасно замыкаться в себе. Франси снова быстро пишет и отдает листок мне.

«Вы можете рассказать мне абсолютно все. Вы же знаете, что любая ваша тайна умрет со мной.»

— Боже. Конечно же я знаю это, Франси. — Протянула я мучительно. — Дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто это… слишком личное. Не думаю, что смогу рассказать это… кому бы то ни было.

— Даже мне? — Раздается из дверей, заставляя меня подскочить на месте. Появляться внезапно, словно из шляпы фокусника, это у них семейное. В библиотеку входит Каин, улыбаясь, как звезда Голливуда с фотокарточки. — Не смотри на меня так, я просто хотел переброситься с тобой парой слов после долгой разлуки. Мы же теперь семья, Мейа.

Брось, и ты туда же!

— Эм… брат Лукас, а вы разве не должны сейчас быть с госпожой Вивьен?

— Мейа, мы помолвлены, а не прикованы друг к другу цепями. — Разве это не одно и то же? — К тому же… дьявол, как я соскучился по твоему «брат Лукас»!

Я, признаться, тоже соскучилась. Все же молодой господин был единственным в доме Вимур, кто позволял мне частенько над ним подтрунивать. Что говорить о том, что с Каином было довольно… просто. А простоты моей жизни весьма не хватало.