Антитело
Шрифт:
— Даю параметры цели, твоя задача — матка. Хенг, доложить время сближения.
— Расчетное время сближения на выстрел главного калибра — семь минут, сближение до зоны поражения колотушек — шесть минут.
— Боковым стрелкам пятиминутная готовность! Ларсен, шесть минут готовность «моли». Связь. В штаб — сообщение о столкновении. Гражданским кораблям приказ срочно покинуть зону конфликта. Доложить о наличии в секторе боевых кораблей и кораблей, имеющих вооружение. При наличии установить связь для согласования действий.
— Есть!
Минутную паузу
— Командир, есть два сторожевых катера! Устанавливаю связь.
Катера оказались старыми таможенными посудинами, которые перегоняли на верфь для глубокой модернизации. Прыжковые двигатели на них стояли, но вообще-то аппараты с таким вооружением к самостоятельным действиям непригодны, только как корабли прикрытия.
Командиры оказались под стать своим катерам — заметно переходившие капитан-лейтенанты. Один лысоватый, тучный, вообще непонятно каким чудом остающийся на флоте. Он явно очень нервничал и обильно потел по этому поводу, украдкой утираясь платком и то и дело поглядывая куда-то в сторону, наверное на экраны. Второй — сухощавый, подтянутый, но откровенно старый, как бы не разменявший вторую сотню. Этот напряженно хмурился, был собран и вообще производил гораздо более приятное впечатление. До того, как они оба заговорили.
— Я считаю, что соваться к ним — самоубийство, — прямо заявил второй, едва назвавшись. — Понимаю, дело молодое, вам хочется отличиться…
— А в вашем возрасте, по — моему, уже должно быть стыдно так отчаянно бояться смерти, — огрызнулась я, опешив от такого захода.
— Товарищ капитан третьего ранга, — со вздохом проговорил первый, опять утирая лоб платком. — Мы безусловно готовы оправдать и, разумеется, не нарушим приказ. Но соваться на их флагман с нашими колотушками…
— Флагман беру на себя, — перебила его. Надеюсь, это единственное, что их действительно смущает. — Слушай мою команду!..
С учетом количества имеющихся сил, особых тактических вариантов не было: катера должны были немного растащить мелочевку, чтобы облегчить нам путь.
Несмотря на солидный численный перевес, шансы у нас были неплохие. Даже старые катера маневренней, чем эти неуклюжие, нескладные туши, которые мой прошлый командир метко называл «кракозябрами». И защитное поле выдержит не одно прямое попадание. И…
— Готовность одна минута! — гаркнул Хенг.
И нам бы немного везения, а там — обойдется.
— Экипажу готовность одна минута. Пхаго, принимай аналитику по цели. Достоверность прогноза — ноль семь.
— Есть аналитика! Даю оптимальные телесные углы захода на цель.
— Поправку принял, — подтвердил звездочет.
— Есть орудийный контакт с противником! — почти одновременно доложили стрелки правого
— Стрелкам — огонь на поражение. Ларсен, десять единиц «моли» двумя группами в «вилку».
Для экономии ресурсов и времени схема сектора боя выводилась сразу в голову, через шимку. С непривычки объемную картинку воспринимать сложно, но не зря же мы постоянно тренируемся! Она, конечно, дублировалась через проектор, но туда сейчас никто не смотрел.
Так что я и без доклада пилота прекрасно видела две группы синих точек «моли», развернутым строем заходящих сверху и снизу — в нашей мгновенной относительной системе координат — на кучку красных пятен саранчи. Справа-сзади приближались два крупных зелёных огонька — таможенники.
— Система ПКО в активном режиме, — отрапортовал Морин, второй пилот, ответственный за противокосмическую оборону. А старший пилот, Калинин, ничего не докладывал, он управлял кораблем. — Плотность огня низкая, возрастает. Обнаружены изменения температурного градиента матки.
— Принял! Корректирую траекторию с учетом маневра уклонения.
— Ах ты су!.. — возмутился связист. — Да я тебе щас…
И никому даже в голову не пришло его поправлять, потому что высказаться точнее никто бы просто не смог: второй катер удрал в прыжок.
— Отставить «щас»! Ларсен, пять единиц «моли» к бою!
— Что за?! — выругался уже Морин.
Вместо одиночного энергетического сгустка, как говорили нам на лекциях по их тактике боя, матка выплюнула четыре штуки, которые полетели по траектории пьяных осенних мух. Одна попала под удар нашего главного калибра, взрывом матке явно помяло бок. Часть энергии выстрела потерялась, но саранче всё равно пришлось несладко. Да и нам тоже.
Штурман с пилотом перешли на прямую связь через шимку. Два из оставшихся снарядов, судя по траекториям, пролетали мимо, а вот третий…
— Морин, максимум щита квадрат семнадцать! Хенг…
— Принял!
Несколько долгих, напряжённых секунд, в которые, наверное, стоило бы хвататься за средства спасения, но вряд ли кто-то мог успеть. Щит должен выстоять. Теоретически. А практически…
А практически энергетический сгусток вдруг ударился о невидимую преграду и, как отбитый ракеткой мяч, с ускорением умчался в даль, уже не пытаясь вихлять.
— Ох и них… себе… — выразил общее мнение Морин в повисшей на мгновение тишине.
А в следующую секунду мне на плечи легли чужие ладони, заставив дернуться от неожиданности.
— Что?! Какого?! — я вывернулась, обернулась на застывшего позади Нану. — Какого гражданский на КП?!
— Успокойся, — очень непривычным, резким тоном сказал — приказал — ксенос. Дотянулся, опять взял меня за плечи и рывком вернул обратно.
И я захлебнулась словами и возмущением, которые застряли в горле от странного тона, от почти металлической хватки на плечах и, главное, от направленного куда-то вовне, расфокусированного взгляда бездонно-чёрных глаз. Они потемнели, кажется, целиком и словно потеряли блеск, и из них сейчас смотрела беззвездная пустота.