Антиметро
Шрифт:
– По поводу господина Глуховского ничего не могу сказать – ни хорошего, ни плохого, – по-честному признался Артём. – Я, конечно же, читал некоторые его литературные опусы, но своё мнение оставлю при себе – коллега по ремеслу, как-никак… Впрочем, в романе «Метро 2033» мне очень не понравился факт отсутствия Главной Героини. Там, вообще, нет ни малейшего намёка на дела любовные. Роман – без наличия, собственно, любовного романа? Без всяческих сердечных интриг и душевных переживаний? Без жгучей и всепоглощающей ревности? Это, мои господа и дамы, откровенный литературный нонсенс… А на объект «Метро-2» мы отправимся
– Станция «Лесная» – на конкретный момент – является нашей единственной базой, – хмуро пояснил Лёха. – А любой диверсант – без надёжной базы – похож на круглый ноль без палочки. Так что, кому-то из нас – в любом раскладе – придётся возвращаться на «Лесную».
– Так, может, вы один вернётесь, товарищ капитан? Ну, пожалуйста! А я немного прогуляюсь с супругами Беловыми по «метрошному» подземелью…
– Не положено! В ГРУ – если есть такая возможность – все работают только парами. Так заведено. Без надёжного напарника – труба, хана и красная звёздочка на скромном кладбищенском обелиске… Тёмный, тебе помочь с воротами?
– Спасибо, не надо. Я, словно бы предчувствуя эту двойственную ситуацию, прихватил с собой шесть термитных шашек. И «развариться» хватит, и «завариться». Всё, капитан, следуйте с Хантером на «Лесную» и старательно присматривайте за дизель-генераторами.
– Удачи, Тёмный!
– К чёрту!
С чёрными воротами Артём, полностью использовав две «термитки», разобрался минут за пятнадцать-семнадцать и, распахнув створки в разные стороны, позвал жену:
– Танюша, иди сюда! Путь, как говорится, открыт. То бишь, свободен… Снимай, любимая, противогаз! Что, много дыма? Ладно, подождём, пока он немного рассеется… Давай-ка я, для начала, слегка повою рассерженным пустынным волком. Бережённого, как известно, Бог бережёт… Думаю, что вполне достаточно. Ну, а теперь что? Нет тут никакого дыма! Извини, но совершенно не понимаю этих твоих знаков…
– Что тут непонятного? Тьфу! До сих пор воняет гарью и железной окалиной… Блин, меня сейчас стошнит! – возмутилась Татьяна, сняв противогаз. – Я ему объясняю, что…
– Ты беременна? – обрадовался Артём. – Месячные задерживаются и подташнивает? Так, это же здорово!
– Да, Тёма, с тобой не соскучишься! Порой ведёшь себя, как зелёный пятнадцатилетний мальчишка.
– Например?
– Мы с тобой женаты меньше месяца, а ты уже готовишься стать отцом… Рановато, однако, господин военный комендант.
– Так, ведь, тебя тошнит!
– От дыма, дурачок! Эти ваши дурацкие «термитки» так воняют! Просто – нестерпимо… А знаками я тебе показывала, мол: – «Быстренько заходим внутрь, плотно закрываем двери и «завариваемся»!»… Слегка «завариваемся», только на полшва, понятное дело, чтобы ливийские шакалы в туннель – под шумок – не проникли. Поэтому и противогаз не хотела лишний раз снимать-надевать – неприятен для меня этот процесс, в смысле, для моих волос… Понял теперь, недотёпа?
– Понял. Что тут непонятного? Предусмотрительная ты у меня. Разумная, дотошная и очень предусмотрительная…
– А ещё симпатичная, сообразительная, спортивная и чертовски (как недавно выяснилось!) сексуально-привлекательная.… Или ты, милый, чем-то недоволен?
– Доволен-доволен!
– Пошли?
– Пошли! Только сперва – в очередной раз – поменяемся ролями. Теперь я вновь командир, а ты, радость моя, опять рядовой боец. Лады?
– Так точно, господин военный комендант!
Поставив между створок дверей короткий шов, Артём затушил наполовину использованную «термитку», рачительно спрятал получившийся огрызок в сумку-планшет, развернулся на сто восемьдесят градусов и, пройдя вперёд метров пятьдесят пять, спросил у поджидавшей его Татьяны:
– Ну, как там? Тишина?
– Не знаю, Тёма… Позади трещала твоя «термитка». Впереди, такое впечатление, тоже что-то потрескивало, только реденько так, с длинными паузами. Впрочем, возможно, мне это просто показалось.… А, вот, характерный запашок, определённо, присутствует. Мертвечиной так и тянет. Или же, так пахнет вековая затхлость? Плесени и паутины здесь в избытке, как и всяческих вертикальных наростов вдоль стен…
– Что же, проверим все твои предположения-ощущения! – пообещал Артём и, сдвинув наверх прибор ночного видения, включил карманный фонарик.
– Зачем это? – удивилась Таня.
– Проверяю свои цветовые ощущения, вернее, сравниваю их с прежними, которые остались у меня с прошлого посещения этого подземного коридора.
– И, как оно – с ощущениями?
– Непонятно, откровенно говоря. В прошлый раз вся здешняя лохматая плесень была окрашена в бледно-фиолетовые и сиреневые тона, а теперь – сплошь бордовая. Да и паутины – визуально – стало гораздо меньше…
– Ваши выводы, товарищ майор?
– Пока выводы отсутствуют. Двигаемся дальше, товарищ боец. Только, прошу, максимально осторожно. Отстань-ка от меня – ради пущего спокойствия – на семь-восемь шагов, – выключив карманный фонарик и приведя прибор ночного видения в рабочее положение, он размеренно зашагал вперёд.
Метров через сто пятьдесят подземный коридор резко отвернул в сторону.
– Стоп! – велел Артём, выглянув из-за поворота. – Назад!
– Что там, Тёма?
– На рельсах и шпалах наблюдается три-четыре десятка неподвижных радужных пятен. И неприятный аромат резко усилился.
– Трупы? – тихонько ахнула девушка. – А чьи они, Тёма? В смысле, человеческие?
– Сейчас проверим. Противогаз будешь одевать?
– Обойдусь.
– Не стошнит?
– Это же не прогорклый сварочный дым. А к запаху трупов я уже привыкла, то есть, притерпелась. И в институте, на практических занятиях, да и здесь, в питерском метро…
Неподвижные радужные пятна, вернее, тёмно-зелёные кочки, окружённые разномастными радужными овалами, оказались трупами пустынных волков.
– Им уже недели две – две с половиной, – после непродолжительного осмотра сообщила Татьяна. – Никаких пулевых отверстий и ран, нанесённых с помощью холодного оружия, не обнаружено. Возможно, что эти ливийские шакалы отдали Богу души после «знакомства» с неким нервнопаралитическим газом повышенной концентрации. По крайней мере, на это указывают их характерно-выгнутые тела с крепко-прижатыми конечностями. А ещё у всех мёртвых волков отсутствуют глаза… Не твой ли ворон Ваня постарался?