Чтение онлайн

– Следуем, бойцы, на «Лесную», – решил Артём. – Не принято у доблестных рыцарей плаща и кинжала – своих – бросать в беде… В том смысле, что у честных рыцарей, дополнительно не обременённых тяжеленными звёздными на генеральских погонах…

– А генералы что, какие-то особенно-противные люди? – обиделась за дядю Татьяна. – Они, значит, регулярно бросают собственных подчинённых на произвол безжалостной судьбы? Предают, продают, подставляют и всё такое прочее?

– Не кипятись, моя нежная и вспыльчивая нимфа! Хотя, надо признать, что в гневе ты – ещё более – прекрасна. Просто, наши славные генералы… Они, суки беспардонные, надо понимать, уже с качественно другого жизненного уровня. С того, где – непреодолимо и абсолютно независимо

от нас – властвует кровожадная и наглая стерва – по имени – «Большая Политика»… Там царят совсем другие понятия, нравы и моральные принципы-устои. Это для нас с вами – генералы и разные там маршалы – являются небеснородными руководителями. А там, на Самом Высшем Уровне (СВУ – для понимающих людей), они считаются рядовыми и полностью бесправными пешками… Что им прикажут, то они – козлы драные – и делают. А если, не дай Бог, не выполнят приказ, то им – по законам Высшего Уровня – ясен туман, что полагается… Ладно, орлята многообещающие, прекращаем дешёвый и бесполезный трёп! Не торопясь, сползаем к станции «Лесная» и – для начала – уточним: – «Есть ли там, собственно, кому помогать?»… А после уже сориентируемся и, может быть, окончательно определимся. В том числе, и с похоронами безвременно погибших соратников… Идём чёткой и – по возможности – ровной цепочкой, держа дистанцию в восемнадцать-двадцать метров. Без условного сигнала друг к другу не приближаться…

Он – медленно и насторожённо – шёл первым. Абсолютная, совсем чуть-чуть пугающая тишина, ни единого звука… Впереди – еле ощутимо, словно бы тайное предчувствие – замаячило розовато-пугающее зарево аварийного освещения.

«Станция уже совсем близко», – тревожно и настороженно зашелестел внутренний голос. – «Приготовься, братец! И, это… Может, стоит Татьяну…попридержать? Вдруг, как говорится, что? А?

Артём остановился, взмахом руки подозвал к себе Никоненко и шёпотом велел:

– Капитан, ждите меня здесь. Если начнётся стрельба, то сразу же уходите к «Площади Мужества». Сразу же! Я сказал… Рядом с туннельным щитом взорвёшь обычную гранату. Потом заставишь подполковника Музыку закрыть заградительный щит и во втором туннеле…

– Ты что такое говоришь, Тёмный? За кого меня держишь, морда майорская? Так тебя растак… За последнего труса и мерзавца? Да, я…

– Молчать. Это приказ. И…береги, пожалуйста, Таню. Если что, достану, даже, из-под земли… Всё, я пошёл. Стоп, родной… На фига мне сдался саквояж с сывороткой от бешенства? Держи, братец. Владей и охраняй! Теперь – точно – не взбесишься…

Он осторожно высунул голову из-за края платформы. Пятнистые палатки, безлюдье, тишина, розовый полумрак…

– Апчхи! – оглушительно – словно бы выстрел – разнеслось вокруг. – Апчхи! Апчхи! Апчхи!

Реакция Артёма была мгновенной и адекватной: отпрянул в сторону, без промедлений присел на корточки и затаился в туннельной полумгле…

«Ну, и чего ты так испугался, храбрый майор?», – ехидно удивился насмешливый внутренний голос. – «Подумаешь, кто-то громко чихает! Причём «чих» – по ощущениям – старческий. А на «Выборгской» пожилых людей нет, да и быть – не может… Опять же, выстрелов в ответ не последовало… Следовательно, что? Следовательно, можно смело двигаться дальше, министром культуры буду…».

Артём – по лесенке – выбрался на платформу, сдвинул наверх прибор ночного видения и, плавно поводя дулом автомата из стороны в сторону, двинулся вперёд. Шаг, второй, третий, гробовая тишина…

Возле крайней палатки первого ряда лежал – на спине – пожилой человек с тёмным лицом.

«Глаза исправно моргают, а правая нога слегка подрагивает. Значит, блин, живой!», – обрадовался внутренний голос. – «Ба! Это же наш старый знакомый – заслуженный киргиз по имени Кашмамат… По лицу стекают крупные капли пота. Руки, ноги и подбородок мелко-мелко подрагивают. Экспериментальный газ Эн-09/15, понятное дело, в действии…».

– Уважаемый, –

присев на корточки, шёпотом обратился Артём к пожилому человеку. – Что здесь произошло?

– Ты…человек…кто? – с трудом ворочая языком, вопросом на вопрос ответил киргиз.

Артём, сняв с головы шлем-маску, пристроил её на каменный пол рядом с палаткой и, радушно улыбнувшись, представился:

– Майор Белов, заместитель коменданта станции «Лесная». Помните, я помогал вам утрясти вопрос с…шумными молодыми людьми? Что бы они отселились на другой край платформы?

– Помню… Спасибо…

– Что же, всё-таки, произошло?

– Честное слово, не знаю, товарищ майор.… Шёл, упал, заснул.… Проснулся, колотит всего… Ничего не хочу, ни-че-го не хо-чу… Оставьте, пожалуйста, меня в покое…, – на губах бывшего председателя колхоза запузырилась светло-зелёная пена.

«Дай-ка, братец, ему целебных красных горошин!», – посоветовал внутренний голос. – «Вдруг – после этого – старичок станет более разговорчивым? Например, вспомнит что-нибудь полезное?».

Артём достал из правого кармана куртки стеклянный флакон с «волшебными» пилюлями доктора Геббельса и, печально вздохнув, отрицательно помотал головой – горошин осталось меньше десятка.

– Геббельс тогда говорил, что только трёхкратное применение этого препарата приносит должный эффект, – тихонько пробормотал он себе под нос. – Отдать все пилюли заслуженному киргизу, и – тем самым – лишить себя, Таню и Лёху третьёго приёма? Нет, извините, но, не годится…

– Апчхи! – донеслось в очередной раз.

Он осторожно, медленно лавируя между пятнистыми палатками, снова двинулся по платформе.

«Вижу человека!», – дисциплинированно доложил внутренний голос. – «Сгорбленная неуклюжая фигура, всклочённая бородёнка, очки… Вытаскивает, натужно пыхтя, неподвижное человеческое тело из ближайшей палатки… Блин морковный! Да, это же профессор Фёдоров! Понятное дело, он же в первый раз «нюхнул» Эн-09/15, поэтому и на ногах…».

– Василий Васильевич, – пройдя вперёд метров пятнадцать, вполголоса позвал Артём. – Это я, майор Белов…

– Артём Петрович, дорогой мой! – как резанный завопил заслуженный профессор и, оставив в покое чьё-то бесчувственное тело, торопливо заковылял навстречу. – Как я рад, что вы, всё же, появились! Объясните мне, пожалуйста: – что же здесь произошло? Где все остальные? Где подполковник Мельников? Где Горыныч и Шмидт? Зачем, вообще, они пускали на платформу станции усыпляющий газ?

– Вы у меня спрашиваете? – от души удивился Артём. – Я всего-то – пять-шесть минут – как вернулся с «Площади Мужества». Причём, со ста дозами вакцины от бешенства, как вы и просили… Откуда же мне знать, что случилось на «Лесной» за время моего отсутствия? Рассказывайте, Василий Васильевич! Рассказывайте…

– Нечего рассказывать, – беспомощно понурился Фёдоров. – Я осматривал пожилую пациентку, у которой слегка прихватило сердце. Так, ничего страшного, последствия недавнего нервного срыва. Вдруг – незаметно для самого себя – уснул.… Проснулся – наблюдается сухость во рту, затылок нещадно ломит, видимо, давление подскочило. Смотрю, а моя недавняя пациентка – мертва. Классический инфаркт… Выбрался из палатки – полная тишина. Только из туннеля, ведущего к «Выборгской», долетел странный гудок, очень похожий на тепловозный, только очень тихий… Я стал громко кричать, звать. Но никто так и не откликнулся. Включил рацию – нет ответа… Ладно, справился – как учили в вашем ГРУ – с первичной паникой и головной болью, заглянул в соседние палатки. Понял, что все (все ли?) «пассажиры» живы, только находятся в очень странном состоянии: сильнейшее потоотделение, регулярные судороги верхних и нижних конечностей, полное безразличие ко всему и вся.… Стал – по мере скромных сил – оказывать первую врачебную помощь. Тут и вы, Артём Петрович, объявились. А где же милая Татьяна Сергеевна? Надеюсь, с ней ничего не случилось?