Антим. Кодекс ордена

– Расскажи, как ты убил этого, – бросил повелительным тоном усатый дворянин, тыча наманикюренным пальцем в сторону блеклого от времени бронзового амулета с маленьким изумрудом в центре.

Седой старик в черной монашеской мантии, сидевший за дубовым столом напротив, скупо улыбнулся и придвинул морщинистой ладонью тарелку с кусками жареной свинины.

– Меня зовут Эш, господин. Но это скучная история. Я мог бы рассказать Вам о том, как я расправился с некромантом близ Равены. То действительно было непросто, ведь

при колдуне оказалось двадцать поднятых воинов. Магически инертных, а у меня при себе, кроме…

– Нет! – дворянин стукнул кулаком по столу и отодвинул от старика тарелку, а также кружку пива, стоявшую рядом. – Уговор был на три истории. Обожди пока жрать, голодранец, и рассказывай о том, что я велю, – он снова ткнул пальцем в амулет, лежащий возле старика в ворохе других безделушек, и откинулся на спинку деревянного кресла, не преминув протереть платком руку, которой коснулся стола.

Эш учтиво покивал.

– Как пожелаете, господин.

Он вздохнул и, прежде чем начать свой рассказ, окинул взглядом старую таверну.

Закопченные стены и просевший местами дощатый потолок казались единственно возможной обстановкой, для публики, собиравшейся здесь пропить последние деньги или решить такие вопросы, о которых стражникам лучше было не знать. Грязный пол с засохшими до комковатых черных кочек остатками еды, да запахи с кухни, с трудом перебивавшие вонь матросов стекавшихся сюда через пару часов после полудня. Большая часть посетителей тратила гроши, что платили им за работу на рыболовных судах и в местном порту, так как иной работы в городке практически не было.

Таковым являлось последнее пристанище старого антима. Одного из очень немногих, оставшихся с тех давних лет, когда магия считалась ремеслом незаконным и неугодным церкви.

Но времена охотников за магами давно прошли.

Не было теперь нужды в людях, умеющих использовать силу колдующих против них самих, потому как нынешняя власть в каждом цивилизованном уголке мира, смогла таки прижать к ногтю своенравных колдунов, шаманов и всех остальных, кому потусторонние силы даровали часть своей власти над миром.

Но то сейчас, а что до правителей прошлого…

– Ее звали Нира, – сообщил Эш, сгребая со стола все безделушки, кроме амулета и убирая их в небольшой потертый мешочек за поясом. – Она – мой последний заказ на человека. Вернее сказать, последний, из тех, что я принял.

Он поморщился от воспоминаний, словно его тело грызла физическая боль.

– Ей было от силы лет девятнадцать. У магов сложно разобрать это внешне, ведь они взрослеют и стареют медленнее. Но тогда я успел поговорить с ней. Девочка сама еще толком не поняла, что случилось, темный договор оказался заключен с Веуром или Парларием, а эти демоны, мастера затуманивать разум. Она не сопротивлялась, знала кто такие антимы и понимала, что раз на ней печать, а я в ее доме, то все уже решено. И все же… ей было очень страшно, и она очень не хотела умирать.

– И что ты с ней сделал? – похотливо улыбаясь, спросил дворянин. – Дал ей помучаться, быстро выпустил кишки, или может… – он подался вперед. – Развлек ее напоследок? Я хочу знать подробности.

Лицо старика на мгновение изменилось, и он взглянул на дворянина так, что тот посерьезнел и чуть попятился. Это был взгляд затравленного убийцы, который давно потерял в жизни все, кроме пары медяков в кармане, пыльной мантии, да вороха жутких воспоминаний, мешающих спать по ночам.

– Я убил ее быстро, сокрытым мечом в сердце, – ответил спокойно Эш, опуская взгляд на медальон. – Затем,

забрал личную вещь в доказательство и ушел за своей наградой. Я жалел ее, особенно от того, что девочка была красива, а во мне тогда еще бурлила молодая кровь. Но наемнику платят не за размышления о правильности поступков, а за трупы. К тому же, тогда мне казалось, что я совершаю благо, а золото способно унять любую боль. Но, после того как мне заплатили, обстоятельства вынудили меня задержаться в городе. И через пару дней я узнал, что отец Ниры являлся весьма состоятельным человеком, а один разорившийся, но все еще влиятельный дворянин очень хотел добраться до его денег. И таки добрался. Он связался с группой колдунов, официально работавших в городе под присмотром церкви, и попросил их о некой особенной помощи, посулив за нее весьма солидную плату. Те согласились. Один из колдунов зачаровал девушку, влюбил ее в себя и уговорил принять темный договор, пообещав защиту. Нира согласилась, однако колдун исчез, а вот печать на ее груди никуда не делась. Тот дворянин донес на девушку в церковь, после чего и наняли меня, не слишком разбираясь в обстоятельствах. Позже отца Ниры судили, как сопричастного, а большая часть его имущества отошла по поддельным документам дворянину, который якобы имел с ним дела.

Старик взял кружку пива и несколькими крупными глотками опустошил ее до дна.

– С тех пор я понял, что развращает не только магическая власть, но и мирская. Мне стало ясно, что среди обычных людей куда больше чудовищ, нежели среди тех, кого я убивал прежде. Принцы, лорды, дворяне, – он снова холодно взглянул на мужчину, – На вас бы тоже не мешало начать охоту. Так я решил тогда.

– Что за чушь ты несешь! – брезгливо скривился дворянин. – Сидишь в этой вонючей дыре, глотаешь дешевое пойло и жрешь помои, за которые тебе даже нечем заплатить. Когда ты в последний раз мылся? – он поднялся из-за стола, все распаляясь. – И ты, сын портовой шлюхи, смеешь говорить мне такие слова?!

– Я предупреждал, что история с некромантом понравится Вам больше, господин, – улыбнувшись ответил Эш, а к их столу тем временем подошел крепкий бородатый мужчина.

– Какие-то проблемы?

– Все хорошо, Гентар, – ответил старик. – Господин как раз уже собрался уходить.

Дворянин взглянул на подошедшего, оценив его плечистую фигуру и короткую дубинку на поясе, сплюнул на пол и молча направился к выходу из таверны.

Проводив его взглядом, Гентар покачал головой и опустился на скамью возле старика.

– Вечно ты ввязываешься в какое-нибудь дерьмо. Дался тебе этот петух?

– Он бесплатно покормил меня, – ответил с улыбкой Эш, принимаясь за жареную свинину. – К тому же, я считаю, что вся наша жизнь – это то самое дерьмо, о котором ты сказал, не все ли равно во что ввязываться?

– И все же, – усмехнулся Гентар, – Ты отказываешься от предложения Старшего пойти сам знаешь куда, сам знаешь зачем.

– Просто я не люблю, когда меня используют как оружие. Очень уж мне это надоело.

– Демоны меня подери, Эш! – прошептал Гентар, – Ну что это за бред? Будь ты с нами, то перебил бы тех парней за несколько секунд. Сохранил шкуры нашим людям. Тебе же вообще нихера это не стоит! А, кстати о стоимости, Старший сказал, что за те восемь ночей, проведенных тобой в таверне, уже неплохо бы и заплатить.

Эш искоса взглянул на собеседника, не переставая жевать, но ничего не ответил.

– Ну вот и что ты так смотришь? – покачал головой Гентар. – Я ж не только о себе, но и о тебе, старом гавнюке, беспокоюсь.