Чтение онлайн

— Неужели я ничего не могу для тебя сделать?

— Нет, отчего же? Я буду приходить, как раньше, за милостыней. А иной раз мне, может быть, захочется понюшку табачку. И еще вы можете поговорить с констеблем и сборщиком податей, чтобы они меня не трогали. А то еще, пожалуй, замолвите за меня словечко мельнику Сэнди Недерстану, чтобы он держал на цепи свою собачищу, потому что я не хотел бы причинить ей вред: она же только выполняет свою обязанность, когда лает на такого бродягу, как я. Есть еще кое-что, да, мне кажется, не пристало мне говорить о таких вещах.

— Что же это, Эди? Если дело затрагивает тебя, я сделаю все, что в моей власти.

— Это затрагивает вас и находится в вашей власти, а я должен высказаться. Вы красивая

молодая леди, и добрая, и, может быть, с хорошим приданым. Так не отпугивайте же насмешками этого молодца Ловела, как недавно на прогулке под Брайерибенком. Я тогда видел вас обоих и слышал, но вы меня не видели. Будьте с парнем поласковее, он вас очень любит. И это его смелость и ловкость, а не мои слабые усилия спасли вчера сэра Артура и вас.

Он произнес эти слова тихим, но вполне внятным голосом, не дожидаясь ответа, направился к низкой двери, которая вела в помещения для слуг, и скрылся в доме.

Мисс Уордор несколько мгновений оставалась в том же положении, в каком ее застали последние странные слова старика. Она стояла, опершись на прутья оконной решетки, и, пока нищий не исчез из виду, не решилась вымолвить ни слова о столь деликатном деле. Ей и в самом деле трудно было решить, как поступать дальше. Тайна ее встречи и разговора наедине с молодым и никому не известным приезжим оказалась в руках человека из такой среды, где юная леди меньше всего склонна была бы искать доверенного друга, и теперь зависела от скромности того, кто по самой своей профессии был первым распространителем сплетен во всей округе. Мысль эта была мучительна для Изабеллы. Конечно, у нее не было повода предполагать, что старик так или иначе намеренно оскорбит ее чувства, а тем более — причинит ей вред. Но вольность, с какой старый Эди заговорил с ней о таком предмете, уже показывала — как и можно было ожидать — полное отсутствие деликатности. И девушка не сомневалась, что такой поборник свободы при первом же удобном случае без всяких колебаний сделает или скажет все, что придет ему в голову. Эти мысли так терзали и сердили ее, что она готова была пожалеть об усердной помощи, оказанной ей Ловелом и Охилтри в предшествующий вечер.

Находясь все еще в таком взволнованном состоянии, она вдруг заметила входивших во двор Олдбока и Ловела. Она мгновенно отодвинулась от окна и, невидимая сама, могла наблюдать, как антикварий остановился перед фасадом здания и, указывая на гербовые щиты прежних владельцев, очевидно, начал выкладывать перед Ловелом множество любопытных и ученых сведений, которые, как по рассеянному взгляду его слушателя могла догадаться Изабелла, пропадали даром. Надо было немедленно принять какое-то решение. Девушка позвонила и приказала слуге проводить посетителей в гостиную, сама же по другой лестнице поспешила в свои покои, чтобы обдумать, прежде чем выйти к посетителям, какой линии поведения ей следует держаться. Гости, согласно ее распоряжению, были введены в ту комнату, где обычно принимали знакомых.

Румянец на щеках мисс Изабеллы Уордор стал значительно ярче, когда после задержки, которая понадобилась ей, чтобы привести в порядок свои мысли, она появилась в гостиной.

— Я рад, что вы пришли, мой прекрасный враг, — сказал антикварий, приветствуя ее с большой теплотой, — так как в лице моего молодого друга нашел весьма невосприимчивого — чтоб не сказать невнимательного — слушателя, когда пытался ознакомить его с историей Нокуиннокского замка. Боюсь, что опасности вчерашней ночи выбили его из колеи. Но вы, мисс Изабелла, вы выглядите так, словно ночные полеты по воздуху — самое обычное и подходящее для вас занятие. Цвет лица

у вас даже лучше, чем был вчера, когда вы почтили своим присутствием мой hospitium. А как сэр Артур? Как себя чувствует мой добрый старый друг?

— Сносно, мистер Олдбок. Но все-таки он едва ли будет в состоянии принять ваши поздравления и высказать… высказать мистеру Ловелу свою благодарность за его беспримерный подвиг.

— Не удивляюсь. Хорошая пуховая подушка больше годится для его бедной седой головы, чем такое грубое ложе, как передник Бесси, черт бы ее унес!

— У меня не было в мыслях вторгаться к вам, — начал Ловел, потупив взор и запинаясь от едва скрываемых чувств. — Я не собирался… не хотел навязывать сэру Артуру или мисс Уордор общество того, чей приход, очевидно, нежелателен, так как связан с… тяжелыми воспоминаниями.

— Не считайте отца таким несправедливым или неблагодарным, — ответила мисс Уордор. — Должна сказать, — продолжала она, разделяя замешательство Ловела, — я уверена, что… что отец будет рад высказать свою признательность в любой форме… то есть в такой, какую мистер Ловел счел бы уместным предложить.

— Что за чертовщина! — перебил ее Олдбок. — Что это за оговорки? Честное слово, мне невольно припоминается пастор, старый формалист и дуралей, который, желая выпить за исполнение желаний моей сестры, счел необходимым добавить для безопасности: «… при условии, что они добродетельны, сударыня! » Не будем больше утруждать себя такой чепухой! Я уверен, что сэр Артур охотно примет нас в какой-нибудь другой день. А какие новости из царства подземного мрака и воздушных надежд? Что говорит темноликий дух рудника? Получил ли сэр Артур за последнее время добрые вести о своем предприятии в Глен Уидершинзе?

Мисс Уордор покачала головой.

— Не сказала бы, мистер Олдбок! Но вот лежат несколько только что присланных образцов.

— Ах, бедные мои сто фунтов, которые сэр Артур уговорил меня вложить в это многообещающее дело! На них я мог бы приобрести целый мешок минералогических образцов. Однако взглянем!

Он сел за стоявший в нише стол, на котором были разложены добытые минералы, и начал осматривать их, ворча и фыркая по поводу каждого куска, который брал в руку и затем откладывал в сторону.

Тем временем Ловел, вынужденный этим отступлением Олдбока к своего рода tete-a-tete с мисс Уордор, воспользовался случаем, чтобы обратиться к ней.

— Я уверен, — заговорил он тихим голосом и часто останавливаясь, — что мисс Уордор припишет почти непреодолимым обстоятельствам это вторжение лица, которое имеет основания считать себя… столь неподходящим гостем.

— Мистер Ловел, — так же тихо ответила мисс Уордор, — я считаю вас неспособным… я просто уверена, что вы не способны злоупотребить теми преимуществами, которые дала вам оказанная мне и сэру Артуру услуга; в отношении отца она никогда не может быть достаточно оценена или оплачена. Если бы мистер Ловел мог видеться со мной без ущерба для своего душевного покоя, мог видеться со мной как с другом… как с сестрой… никто другой не был бы — и по всему, что я когда-либо слыхала о мистере Ловеле, не мог бы быть — более желанным гостем. Но…

Негодование Олдбока против союза «но» нашло отзвук в душе Ловела.

— Простите, если я прерву вас, мисс Уордор! Вы не должны опасаться, что я стану затрагивать тему, которой вы мне строго запретили касаться. Но, отвергнув мои чувства, не прибавляйте к этому нового сурового требования, обязывая меня отречься от них.

— Меня весьма огорчает, мистер Ловел, — ответила молодая леди, — ваше — я хотела бы избежать сильных выражений — ваше романтическое и безнадежное упорство. Ради вас самого я прошу, чтобы вы вспомнили о том, как нужны родине ваши таланты, чтобы вы не зарывали их в землю, чтобы вы праздно не расточали на прихоть, на неудачное увлечение то время, которое, будучи употреблено на полезную деятельность, заложило бы основу вашего возвышения в будущем. Я умоляю вас принять мужественное решение…