Антигона
Шрифт:
В хладном камне остыл гнева багровый жар;
960
Цвет дерзанья поблек; понял тщету мыслей своих
Царь, что бога хулил в злобе безумной он,
Громя вакханок грозный пыл,
Ретивых светочей восторг,
Святую песнь Муз поляны горной.
Строфа II
Там,
[34]
Двум преграду морям положили бессмертные,
970
Где Босфора пловцов в мгле Салмидесс ждет,
Там видел сосед-Apec
Братьев-Финидов рану.
Лихая их мачеха сгубила.
Потух в зрачках страдальцев ясный солнца свет;
Их смял не меч – нет, руки кровавой
Коварный взмах, кознь иглы рабочей.
Антистрофа II
В склепе чахли они – и жестокую матери
980
Долю в плаче глухом вспоминали. Вела она
Славный род
[35]
от вельмож древледержавных,
Царевны афинской дочь.
Взрастила в пещере дальней
Крутой горы вьюг отцовских стая
Лихая Бореаду, легкую как вихрь.
Но брак приспел – и познала рока
Царица власть, о дитя родное!
[36]
Во время исполнения стасима стража медленно уводит Антигону.
Эписодий Пятый
Тиресий
(входит, ведомый мальчиком)
Мы к вам пришли, фиванские вельможи,
Путем совместным. Двое нас, но пара
980
Очей одна – и зрячий вождь слепцу.
Креонт
Что нового мне скажешь, друг Тиресий?
Тиресий
Скажу; а ты послушайся пророка!
Креонт
Не
Тиресий
И оттого ты прямо правишь город.
[37]
Креонт
Недавний опыт говорит: ты прав.
Тиресий
Так знай: опять по лезвию идешь!
Креонт
Тревожит сердце речь твоя; в чем дело?
Тиресий
Внемли, все скажут знаки ведовства.
На древнем сидя волхвовском престоле,
1000
Где вещей птицы гавань
[38]
для меня,
Неведомые клики я услышал,
Разящий, непривычный слуху глас.
Ударами когтей окровавленных
Друг друга в злобе вещуны терзали —
Таков был шум их мечущихся крыл.
Мне страшно стало; огненную жертву
На всепалящем алтаре решил
Я принести. И что ж? Гефеста пламя
Не вспыхнуло из тучных бедр овцы;
Лишь на золу сочилась прелой влаги
Струя густая и, дымясь, шипела;
Вверх брызгала из лопнувшей плевы
1010
Желчь черная; покровы тука жижей
Стекали долу, обнажая мяса
Куски кровавые. – Все это мне
Вот этот отрок указал, как мглою
Покрылся свет
[39]
пророческих вещаний.
Ведь он – вожатый мне, народу ж – я.
И в этой мгле, что над страной нависла,
Твой замысел виновен, государь.
И очаги, и алтари святые
Осквернены заразой мертвечины:
Недаром псы и птицы разнесли
Царевича несчастного останки.
Вот почему ни жертвенных молений