Антиджихад
Шрифт:
Проскочив двор, они свернули в проезд старинного дома, за которым была автострада. Однако, сделав всего несколько шагов, оба встали. Перед ними, перегородив проход, позвякивая цепями, стояла группа крепких парней с типичной для скинхедов внешностью.
– Чего вам надо, ребята? – Джин с миролюбивым видом развел руками.
Драка сейчас была ни к чему. Нужно было срочно ехать.
– Это ты, черномазый, у нас спрашиваешь? – кривя губы, прохрипел самый рослый и сделал шаг вперед.
На руке этого парня Джин заметил кастет.
– Что мы вам плохого сделали? – вступил в разговор Шаман.
– Ты, тварь чумазая, знаешь, что эта земля для русских?
– А я что, у вас ее забираю? –
Вахид уже понял, что «скины», вычислив их квартиру и один и тот же маршрут движения до остановки, караулили их с одной лишь целью – если не убить, то отделать «по-взрослому».
– Придется прорываться, – обращаясь к Шаману на родном языке, сказал он и двинулся на толпу.
Первому преградившему путь парню Джин врезал в основание челюсти, и того отбросило к стене. Второго «обработал» Шаман. Уйдя под локоть летевшей в его лицо руки с надетым на нее кастетом, он сунул верзиле в печень, перехватил локтевой сгиб и, развернувшись к нападавшему спиной, словно спичку, переломил его о свое плечо. Опустившись на одно колено, чем напрочь сбил с толку очередного бритоголового качка, Джин молниеносным ударом кулака правой руки между ног нападавшего сложил его так, что несчастный достал лбом носков своих ботинок на толстой подошве.
Нечеловеческий крик, усиленный стенами проезда, заставил оставшихся замереть на месте.
Цель скоротечного боя достигнута. Путь был свободен. Отморозки явно не рассчитывали на такой оборот дела и почтительно расступились перед направившимися дальше «нерусскими».
Один остался лежать у стены, не подавая признаков жизни, второй катался по грязному асфальту, зажимая локоть, и голосил так, словно его медленно распиливали ржавой пилой. Оба, по всей видимости, были самыми авторитетными и сильными членами группировки. Третий, держась за гениталии, скорчился, и от напряжения, казалось, вот-вот лопнет.
– Уф! – заскочив в подъехавший трамвай, Шаман вытер со лба пот. – Они этого так не оставят.
– Тогда придется всех переломать, – процедил сквозь зубы Джин. – Но квартиру я менять не буду.
– Интересно, – слегка придя в себя, Шаман вопросительно посмотрел на своего товарища, – а как они в больнице объяснять будут, кто их так?
– На нас свалят, – хмыкнул Джин. – Вот увидишь: «Злой чеченец бегал по двору с большим ножом, пока не догнал, а потом бил…»
Оба рассмеялись.
Питон, он же Одес Тарамов, был родом из Грозного. Имел высшее образование, много воевал. Именно к нему тянулись ниточки от каждого боевика. Он был в команде главным кукловодом. Выше него только Гафур.
Среднего роста, с глубоко посаженными глазами и дугообразными бровями, одна из которых была рассечена напополам, чеченец обладал незаурядными организаторскими способностями и легко мог подчинить себе волю другого человека. При обсуждении его кандидатуры для отправки в Москву именно эти качества заставили забыть о шраме, который мог вызвать массу вопросов у тех же милиционеров. Было решено говорить, что просто когда-то попал в аварию на машине и, сидя на пассажирском сиденье, вынес головой лобовое стекло.
– Слушайте меня внимательно, – Камаль сидел между Питоном и Гафуром на заднем сиденье «Вольво», перебирая четки и отрешенно глядя через окно на проносившиеся мимо дома Подмосковья. – Случай, когда при разборке старых зданий в Москве находят боеприпасы или взрывчатку, – не единичный. Просто на этот раз весть получила широкую огласку ввиду значимости сносимого здания. Оно считалось одним из символов столицы. На самом деле, когда началась война, русские заминировали очень много заводов и фабрик, а вместе с ними и крупные дома, расположенные в центре города и, как мне кажется, станции
Нашим людям удалось разыскать правнучку этого офицера. Они представились историками из России, и она передала нам его труды, где описано, в каких местах лучше всего укладывать тротил, как маскировать. Обнаружив хотя бы одну закладку, по проводам можно выйти к месту, откуда он подрывается.
– Но ведь прошло столько лет, – Гафур удивленно посмотрел на старика. – Все провода давно истлели…
– Не забывай, в какие времена и под каким контролем все это делалось. Половина, но сработает. А это страшная катастрофа, – Камаль развернулся к Питону: – Одес, прямо сейчас допроси майора, которого взяли наши русские друзья, выжми из него все, что он знает по этому делу, а потом устрой так, будто его смерть была случайной.
– Я сделаю, как вы сказали, хозяин, – слегка наклонив голову, заверил чеченец. – Этот неверный расскажет все, что знает и даже не знает, а его смерть не доставит проблем.
– Ну, мне пора, – машина уже замедляла ход у ступеней аэропорта. – Да поможет вам Аллах.
По тому, как Камаль говорил с Питоном, Гафур догадался, что старик ценит чеченца, и почувствовал, как в его груди шевельнулась ревность. Возможно, это сыграло основную роль в том, что, пока они ехали обратно, он поставил Питону гораздо больше задач, чем на сегодняшний день требовала обстановка. Не забыл даже обязать его проверить, как устроилась и чем занимается старшая женского крыла их организации Замира Абдурахманова, вдова довольно известного в свое время полевого командира.
Высадив шефа, Питон устремился выполнять поручения. Поменяв в одном из дворов презентабельный «Вольво» на обыкновенную, в нескольких местах битую старушку «БМВ», они на пару с Аюпом Дигаевым, подвижным сорокалетним чеченцем, выдвинулись в направлении деревни Козино, расположенной в тридцати километрах от Москвы. Именно там ожидал своей участи майор по имени Николай.
Данила Линев поджидал Туманова и Полынцева, как всегда, на одной из конспиративных квартир, определенных для использования в рамках «Антитеррор». Он был в майке и шортах. На ногах тапочки. С первого взгляда и не скажешь, что этот коренастый русоволосый молодой мужчина с широковатым носом является сотрудником ФСБ, майором, и входит в состав специального подразделения по борьбе с терроризмом.
– Заползайте, – открыв двери и освободив проход, кивнул он в сторону зала.
В одной из трех комнат был оборудован так называемый информационный центр, с компьютерами, факсами и прочей аппаратурой, позволяющей даже, в исключительных случаях, прослушивать отдельные номера сотовых телефонов и определять координаты их работы. Всем этим хозяйством заведовала Таня – лейтенант того же ведомства, что и Данила.
Невысокая кареглазая брюнетка свела с ума все мужское население дома. По легенде, эта квартира принадлежала ей. Частенько наведывающийся Линев слыл женихом. Однако от воздыхателей все равно не было отбоя. По известным причинам в квартиру она никого не могла впустить. Но, тем не менее, находились такие отчаянные парни, что пытались даже спуститься к ней на балкон через крышу. Руководство штаба уже не раз подумывало поселить здесь вместо нее такую особу, от которой мужики бы попросту шарахались, как черт от ладана, однако от такой замены удерживало нежелание обидеть какую-либо другую сотрудницу своего ведомства.