Чтение онлайн

— Конечно, — согласился Дэн, — это общепринятое обращение среди коммунистов.

— Так вот, товарищи, — продолжил Гришин, — не пришла ли пора покончить с той прискорбной ситуацией, когда две крупнейшие социалистические страны мира оказались по разные стороны баррикад?

— Я понимаю, о чём вы говорите, товарищ Гришин, — подумав, отвечал Дэн, — действительно, то что случилось в наших отношениях в середине 60-х годов, это неправильно, и было на руку только врагам социализма. Давайте менять подходы и развивать сотрудничество, народ Китая

горячо поддержит такие перемены.

— Мы подготовили ряд предложений для дальнейшего обсуждения, — сказал Гришин, — их вам представит товарищ Романов.

Китайцы дружно посмотрели на Григория Васильевича, сидевшего справа от Гришина, а тот откашлялся, раскрыл папочку с гербом СССР и начал.

— Первое… китайская экономика, как мы знаем, нуждается в энергоресурсах, Советский Союз может без малейших затруднений удовлетворить ваш спрос в нефти и газе. Для этого мы предлагаем построить две ветки, одна по нефти, другая по газу, из месторождений Сибири и Казахстана на китайскую территорию. Мощность этих веток и конкретные маршруты доставки могут явиться предметом совместных обсуждений.

И он протянул Дэну карту наших стран, соединённых пунктирными линиями в нескольких местах. Китайцы с большим интересом изучили её, потом Дэн ответил:

— Это очень заманчивое предложение, но что вы скажете насчёт цен на нефть и газ?

— Я думаю, мы договоримся о ценах, — дипломатично ушёл от вопроса Романов, — по крайней мере они точно не будут превышать мировые.

— Давайте продолжать, — ответил Дэн, — вы, кажется, говорили про ряд предложений?

— Да, — согласился Романов, — нефть и газ это только самое начало. СССР, например, нуждается в рабочей силе, а Китай может предоставить эту рабочую силу в очень больших объёмах, это второе.

— Принимается, — благосклонно кивнул Дэн.

— Есть ещё предложение по военно-техническому сотрудничеству — наработки советского ВПК весьма совершенны и продвинуты, мы могли бы поделиться ими с братским китайским народом.

— Например? — впервые вступил в беседу Ли Пэн. — Что вы готовы предложить?

— Например, — Романов пошелестел бумажками, — например новейший истребитель Су-27, система ПВО С-300 и… и ещё один из авианосных крейсеров также вполне мог бы стать предметом переговоров — у нас сейчас строятся два образца этой техники.

— Очень интересно… — пробормотал Дэн.

— Но и это ещё не всё — мы можем предложить Китаю участие в советской космической программе…

— И в чём выразится наше участие? — спросил Ли Пэн.

— Первый китайский космонавт может быть запущен на нашем Союзе скажем… допустим в следующем году. А в дальнейшем можно совместно осваивать нашу орбитальную станцию Мир. Наработками по ракетной технике мы также готовы поделиться — у нас сейчас на выходе тяжелая ракета с условным названием «Энергия», с помощью неё можно будет взяться и за другие планеты, в этом вопросе мы тоже надеемся на сотрудничество наших стран.

— И что же вы хотите

взамен? — сформулировал наконец главный вопрос Дэн.

— Дружбы и сотрудничества по вопросам, представляющим взаимный интерес, — взял слово Гришин, — больше ничего.

— И конструктивного взаимодействия по афганской теме, — добавил Громыко.

В 16 часов переговоры с американцами начать не удалось, несколько затянулось обсуждение некоторых вопросов с Дэном, но в четверть пятого состав переговорщиков таки сменился — напротив Гришина с Романовым и Громыко уселись Рейган, Шульц и Макфарлейн.

— Примите наши глубочайшие соболезнования по поводу кончины мистера Черненко, — сразу же заявил Рональд, — от имени народа Соединенных Штатов.

— Мы принимаем ваши соболезнования — ответил Гришин, — и выражаем вам свою признательность за личный приезд в столицу нашей страны в нелёгкий для нас период.

Дежурные фразы повторили Шульц с Макфарлейном, после чего беседа плавно перетекла в деловое русло.

— Мистер президент, — заявил Гришин, — не кажется ли вам, что настал удобный момент для некоторой нормализации наших межгосударственных отношений?

Рейган переглянулся с партнёрами и ответил предельно обтекаемо:

— Наша страна всегда выступала за конструктив в отношениях со всеми членами международного сообщества. Но я полностью согласен с вами, мистер Генеральный секретарь, что наши отношения требуют некоторой нормализации. Мы готовы рассмотреть все ваши предложения.

— Предложения огласит Григорий Васильевич, — кивнул в сторону Романова Гришин.

Романов взял в руки вторую папочку с гербом, открыл её и начал:

— Главный камень преткновения в наших отношениях, как вы наверно и сами догадываетесь, мистер президент, — сказал Романов, — это размещённые в ФРГ ракеты средней дальности «Першинг-2».

— И расположенные в ГДР, Польше и Чехословакии ракеты «Пионер», — вклинился в диалог Шульц.

— Верно, — не стал отрицать очевидного Романов, — однако замечу, что Пионеры размещены там значительно позже Першингов и были ответной мерой — не было бы Першингов, нам не пришлось бы устанавливать Пионеры, но не наоборот…

На это у Шульца не нашлось, что ответить, поэтому Романов продолжил:

— Вы не хуже нас знаете, какое подлётное время до Москвы и Ленинграда у Першингов — оно втрое-вчетверо меньше, чем у Минитменов.

— Но и Пионерам лететь примерно столько же до Бонна и Лондона, — заметил Макфарлейн.

— Во-первых, — ответил Романов, — 6 минут это очень мало в любом случае, мы даже не успеем задействовать красный телефон, а во-вторых полностью симметричным был бы наш ответ с размещением ракет средней дальности где-то поблизости от Соединенных Штатов.

Американская делегация заволновалась, а ответил за всех Рейган.

— Мы это уже проходили, мистер Романов, в 62 году — слова «Карибский кризис» вам что-нибудь говорят?