Another. Часть 2. Как?.. Кто?..
Шрифт:
На следующей мама была одна на детской площадке по соседству. Она восседала на решетчатой конструкции для лазания и показывала знак мира. Тут она явно была еще в начальной школе.
На последней фотке были запечатлены две сестры где-то в доме. Надпись на обороте гласила: «Рицко, 20 лет. С Рейко». Разница в возрасте между сестрами составляла одиннадцать лет, значит, Рейко-сан на этой фотографии было около девяти.
– …Хм, – тихо прошептала Мей. – Понятно.
– Что понятно?
– Они похожи.
–
– Твоя мама и… ээ, тетя.
– А… думаешь?
– На этой фотографии, где они вдвоем, это не очень видно, но если сравнить их лица, когда они были маленькими, – ну, на втором и на третьем снимках, – они же почти один в один.
Мей была права. Я то же самое почувствовал, когда в первый раз увидел маму в фотоальбоме. Если сделать поправку на разницу в возрасте, девушки действительно очень похожи.
Ну, в смысле, они же все-таки родные сестры, так что эта мысль вовсе не такая уж потрясающая. Так я мысленно говорил самому себе, но Мей я сказал всего лишь: «Ну, может, и так», – и склонил голову набок. Мей, кажется, взглянула на меня чуть раздраженно.
– Твоей тети Рейко сейчас нет? – сухим тоном спросила она, и ее правый глаз чуть прищурился.
– Кажется, вышла куда-то, – ответил я.
– Ты говорил, она в заднем домике работает?
– Она называет его своей художественной мастерской. Но я туда ни разу не заглядывал.
– Значит, она дома рисует что-то?
– Ага. Она училась рисовать маслом в школе живописи; я слышал, даже вроде призы какие-то получала… Она говорит, это и есть ее настоящая работа.
– Хм. …Понятно.
…
…
Дослушав «исповедь» Кацуми Мацунаги, Мей вздохнула даже еще глубже и протяжнее, чем Мотидзуки до того. Вернувшись из воспоминаний в настоящее, я нажал на «стоп».
– Вернуть «мертвого» в мир мертвых… – придушенно прошептала Мей. Она как будто произносила какое-то жуткое заклинание. Лицо ее было до предела напряженным и до предела бледным.
– Везде, где он произносит имя «лишнего», оно начисто замазано помехами, да? – спросил я, чисто чтоб лишний раз убедиться; Мей молча кивнула. – Неужели искажения в записях даже такие большие бывают?
– …Наверное.
– Если такое даже с пленкой происходит, то… – и я выложил сомнение, которое грызло меня уже какое-то время. – Почему имена «лишних» за прошлые годы не исчезают из папки Тибики-сана? Ну, или они расплываться должны, или еще что-то?
– Не знаю, – Мей склонила голову набок и, помолчав, продолжила: – Может, записи Тибики-сана оказываются пропущены чисто случайно.
– Пропущены?
– Или, может быть, они исключение.
– Тоже чисто случайно?
– Я тоже плохо понимаю, но, может быть, это из-за положения Тибики-сана как «наблюдателя», или дело во времени, когда он вносит эти записи, или в расположении
– Это как?
– Ну смотри, эта запись – с единственного года, когда все прекратилось на полпути. Может, когда «мертвый» возвращается в мир мертвых, это настолько исключительно, что даже на такие штуки влияет по-особому.
– Нуу…
– Так или иначе, раз уж перед нами «сверхъестественное естественное явление», все, что мы можем, – принять его как есть…
– …
После этих слов в комнате повисло неуютное молчание.
Мей смотрела на безмолвный плеер, не произнося ни слова. Потом открыла рот, вроде собравшись что-то сказать, но так в итоге и не сказала.
Интересно, что не так. Она обычно другая…
– Можно спросить кое-что? – наконец решился я. – Не про кассету, просто давно хочу кое-что узнать.
– …Да?
– Насчет твоей двоюродной сестры Мисаки Фудзиоки-сан.
Я попытался сменить тему чисто импульсивно. Однако Мей лишь повторила «да?» и взглянула на меня рассеянно. Я смело продолжил:
– Я уже не помню, когда это было, но помнишь тот рисунок у тебя в альбоме? Ну, ту девочку, которой ты собиралась в конце пририсовать крылья…
– …
– Ты тогда еще сказала, что наполовину рисуешь из воображения, наполовину с кого-то, вот… это с нее, с Мисаки-сан?
После микроскопической паузы Мей ответила:
– Ну да.
– Вы с ней очень дружили?
– …Ну да.
– Скажи, а почему она –
Я собрался было зарядить следующий вопрос, но Мей меня перебила, медленно качая головой:
– Потом. Я… – она прижала ладонь к повязке, закрывающей левый глаз. – Я тебе потом все расскажу. Дай мне еще немного подумать. Пожалуйста…
Ровно в этот момент вернулся Мотидзуки. Открыв дверь и увидев нас, он нарочито кашлянул и сказал:
– Кажется, скоро будем ужинать. Нас всех собирают в столовой. Да, и еще: приехал этот библиотекарь, Тибики-сан. Сказал, что будет помогать Миками-сэнсэй.
6
Время шло к семи…
Словно в ответ на пожелание Мотидзуки, пошел дождь. Он был несильный, но, поскольку еще и ветер поднялся, капли непрерывно били по стеклам.
Столовая располагалась на первом этаже, справа от входа – в северо-восточной части здания, если вы предпочитаете ориентироваться по сторонам света. Просторный зал занимал весь угол дома. Там стояло десять прямоугольных столов с белыми скатертями, вокруг каждого – четыре стула. И уже кое-какая еда была выставлена.