Чтение онлайн

Августус засмеялся тонким голоском:

– О да, моя дорогая, говорили! Сначала вы сказали: "Анна, где ты?"

– А потом, изменив голос: "Не здесь".

– А потом...

Перебивая друг друга, они пересказывали, что она говорила, захлебываясь, путаясь в словах, поправляя друг друга. Только Томазина не принимала в этом участия. Поглядывая на Миранду, она предпочитала помалкивать.

– "Анна, где ты?"... Какой-то бред,- сказала Миранда.- Кто-нибудь понял, о ком речь?

Мисс Гвинет нахмурилась:

– Анной звали мисс Бол, верно?

Мисс Элейн фыркнула:

– Понятия не имею. Она была

такой злючкой, что ее никто не звал по имени. И почти тут и не жила, сбежала.

– Но вам пришло послание именно от нее?- недоумевала Гвинет.- Она-то тут при чем?

Августус схватил пяльцы и сделал еще один маленький стежок.

– Вы правы, дорогая. Меня интригует неуместность этого послания. Зачем возникать из пустоты и делать совершенно банальные замечания?

– Но это же послание,- возразила мисс Элейн.

– О, это именно послание,- сказала мисс Гвинет.

Они поочередно повторили:

– "Я не хочу, чтобы она знала".

– "Разорванные связи нельзя восстановить".

И потом хором:

– Но что это значит? Кому предназначено это послание?

Августус сделал еще один стежок и насмешливо поглядел на них:

– Увы, этого мы сказать не можем.

Миранда закрыла глаза.

– Я могу только сказать, что мне оно не дало ничего, кроме головной боли. Но так часто бывает: послание не ко мне, я только медиум.- Она величественно воздела руки над головой.- Ну, вот и все. А теперь я хочу еще чаю.

Когда хозяйка сообщает, что у нее болит голова, далее обременять ее своим присутствием просто неприлично. Мисс Элейн и мисс Гвинет распрощались. Им достались вялые объятия, а Томазине на этот раз пожали руку без всякого воодушевления.

По пути к своим апартаментам Элейн ядовито заметила, что надеялась, что у Августуса хватит ума уйти вместе с ними, а не рассиживаться у Миранды со своим вышиванием, с которым он никак не может расстаться. Сестры заспорили, хотела ли Миранда, чтобы он оставался, и правда ли, что он каждый вечер сидит у нее до полуночи. Только юность и неискушенность их спутницы удержала сестер от уточнения "если не дольше".

Глава 29

Томазина вошла в свою комнату и стала раздеваться. Расстегнув жакет, она сунула руку в карман, спеша достать платок. Ей не давали покоя сандвичи: все, что из них вывалилось и вытекло могло, насквозь пропитать подкладку. Рука нырнула в карман и вынырнула, перепачканная какой-то вязкой дрянью. Сандвичи были, а платка не было. Она выбросила их в окно и сердито вытерла руки полотенцем.

И тут же вспомнила, что пользовалась платком еще до того, как спрятала это проклятые сандвичи: капля этого мерзкого зеленого чая упала на платье, как раз там, где расходятся полы жакета. Судя по сильному запаху, наверняка могло остаться пятно, в чае было много заварки, потому она срочно стала его оттирать. А потом - что она сделала с платком потом? На платье карманов нет, наверное, она положила его на колени и забыла, а потом они встали и ушли. Она быстро застегнула жакет и сбежала вниз.

В гостиной сестер не было. Она может сбегать к Миранде, взять платок и вернуться, ничего не объясняя. Элейн и Гвинет - душечки, но они так любят болтать, рассказывать же им, каким образом сандвичи оказались не на тарелке, а в кармане, очень не хотелось. Она тихонько притворила дверь и выскользнула в темноту.

Глаза скоро привыкли к мраку, и

она стала различать дорогу. У Миранды горел свет. Шторы были прикрыты неплотно, между ними светилась широкая полоса. Она подошла к двери и увидела, что та приоткрыта. Это Элейн, вечно она забывает как следует закрывать дверь, Гвинет всегда делает ей замечания.

При обычных обстоятельствах Томазина никогда бы не вошла без стука, но они только что ушли, Миранда дома, и дверь открыта. Она вошла в маленький холл и уже собралась крикнуть, что пришла за платком, как дверь гостиной приоткрылась. Кто-то ее слегка толкнул и остановился, как бывает, когда человек оборачивается, чтобы что-то сказать.

Это был Августус Ремингтон, он обернулся и сказал:

– Ты отлично с этим справилась, Миранда. Все сделала как надо.

Будь у Томазины побольше опыта в подслушивании, она бы поступила благоразумнее - дождалась бы, что скажет Миранда. Но она уже ничего не слышала. Кровь застучала в висках, она выскочила из дома и побежала, помчалась изо всех сил... Инстинкт самосохранения подсказал ей бежать по траве. Если кто-то выйдет за дверь и прислушается, то ничего не услышит.

Когда она вернулась, гостиная по-прежнему пустовала. Ее не было всего несколько минут, и этого никто не заметил. Она вошла к себе, заперлась и села на кровать. Сомнений не было никаких: вся сцена с кристаллом была розыгрышем. Миранда хорошо сыграла свою роль, и Ремингтон ее похвалил. Они действовали заодно, и Миранда "все сделала как надо". Ничего другого это означать не могло.

Но она же точно видела лицо Анны в кристалле!

Яркий светящийся шар - его используют для гипноза. Она смотрела на светящееся вращающееся пятно света и была как во сне. На самом деле ничего не вращалось. Ей так казалось, потому что она спала.

И в полудреме увидела лицо своей приятельницы.

Увидела потому, что кто-то этого хотел. Кто-то постарался ее загипнотизировать и заставил увидеть в шаре лицо Анны. В ней заполыхала злость. Ей внушили, чтобы она видела лицо Анны, а потом еще услышала те слова: "Анна, где ты? Далеко. Я не хочу, чтобы она знала. Не надо цепляться за прошлое. Разорванные связи не восстановить. Это конец". Короткие предложения отчетливо стояли в памяти, как зловещее предостережение.

Все ясно. Кто-то хочет, чтобы она отсюда убралась. Чтобы перестала искать Анну. Почему? Ответ возник в мыслях сразу, не менее зловеще: потому что Анна здесь. А если не она сама, то улика, которая подведет к тому, что с ней случилось. Кто-то хочет, чтобы Томазина уехала. Чтобы думала, что Анна намеренно с ней порвала - не хотела иметь ничего общего. Если Томазина действительно в это поверит, то уберется восвояси и не будет доставлять кому-то неприятности.

Она вскинула голову.

Что значит "кому-то"? Она отлично знает, что Миранде, которая разыграла этот фокус, и Августусу Ремингтону, который сказал, что она отлично с этим справилась и все сделала как надо. Если бы она не вернулась за платком, то, может, не заподозрила бы подвоха. Но это не факт, ибо была одна маленькая деталь... Она ее отметила, а обдумать решила позже. В тот момент ей было не до размышлений, она даже про платок забыла. Но теперь, когда у нее было время подумать, эта маленькая деталь наверняка подсказала бы ей, что ее одурачили, даже если бы она не слышала самодовольного высказывания Августуса Ремингтона.