Чтение онлайн

Согласно некоторым уликам, речь может идти о случайном коротком замыкании… При этом гипотеза о злоумышленном акте полностью не исключается…

Анн вспомнилось восклицание Марселя: «Точно, кто-то из своих все это подстроил…» Ее раздражение на обоих мужчин нарастало с каждой минутой. Анн оставила их наедине друг с другом и вышла на кухню.

– Я собираюсь за покупками, – объявила Луиза.

– Не надо, – возразила Анн, – я сама. – И с облегчением выбежала на улицу.

Когда с кошелкой в руках она вернулась домой, Лоран с отцом продолжали о чем-то спорить, так и не выйдя из

гостиной. Оба небритые, насупленные. В общем, воскресенье испорчено.

– Освободите Луизе комнату, – потребовала Анн.

Мужчины поднялись разом, нехотя, словно у их тапочек подошвы были свинцовыми.

Зазвонил телефон, и Анн взяла трубку. Мадам Моиз по поручению мсье Куртуа. В Пантене, в половине четвертого – совещание. Будут обсуждаться проблемы переезда подразделений издательства.

– Да, я буду, – ответила Анн.

Она прошла в свою комнату. Лоран догнал ее.

– Что с твоим отцом? Он такой мрачный.

Анн ответила не сразу:

– Он потерял работу.

– Что? В книжной лавке?

– Да.

Лоран скривился:

– Жаль. Боюсь, в его возрасте он ничего другого не найдет.

– Знакомые слова, – бросила она. – Тебе, как и отцу, нечем больше заняться. Разве ты сам не в восторге, что потерял работу? Можешь теперь опять поздно вставать и весь день бездельничать. Твой идеал. В общем, этот пожар тебе очень кстати.

Он пожал плечами:

– Что ты мелешь? Как только службы переберутся, я вместе со всеми буду на месте.

– Тебе больше по душе, чтобы и ангар в Пантене тоже сгорел, – с лихорадочным блеском в глазах крикнула она.

Лоран засмеялся:

– Чудес не бывает! На самом деле ничего забавного – каждое утро тащиться туда через весь город. Минут сорок пять на метро, не меньше. Придется вставать с рассветом.

– Тебя туда ходить никто не заставляет.

– Ты заставляешь, Анн.

– Я? О, ты свободен! Бросай место, возвращайся к своей подлинной жизни!

– Нет, я люблю тебя, я пойду за тобой в Пантен, на край света, и ты хорошо это знаешь!

Он попытался взять ее за руки, но она резко отстранилась и вышла из комнаты.

Анн устроилась в гостиной и принялась за свое вышивание. Подошел отец с какой-то бумагой в руке. Он был одет и тщательно выбрит.

– Держи, – протянул он ей бумагу, – вот то, что я ей написал.

– Кому?

– Мадам Редан… ты знаешь, письмо… Я не могу его отправить, пока ты его не прочтешь.

– Папа, ты отдаешь себе отчет в том, о чем ты меня просишь? – выкрикнула она. – Ты взрослый и сам знаешь, что сказать ей!

– Да, да, – безропотно согласился он.

Анн вернулась к своему рукоделию. Через некоторое время отец робко спросил:

– Ну так что, я его отправляю? – Она не ответила. Он переспросил: – Отнести его на почту прямо сейчас?

Снова молчание. Пьер удалился, волоча ноги. Он направлялся на эшафот.

Анн втыкала иглу, заправленную желтой ниткой, и думала о пожаре. Вошел Лоран и положил ей на плечи обе руки. Его дыхание ласкало ее щеку. Она поежилась.

– Вечером можно сходить в кино, – предложил Лоран.

– У меня встреча в Пантене с дирекцией.

– Мне туда ехать не надо?

– Ничего об этом не знаю.

Руки

соскользнули с плеч Анн. Лоран отошел от нее с таким видом, будто стряхнул с себя цепи. Уселся в кресло, достал из корзины зеленый клубок и принялся машинально наматывать нитку на палец. Взгляд его был печален.

– Что произошло, Анн? – спросил он.

Она вздрогнула, как от удара железным прутом. В который раз слышит она этот вопрос? И сколько ей будут еще задавать его?

– В этом пожаре есть нечто странное, – заговорила она, – не могу себе объяснить…

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего…

– Да нет же, говори.

Она отложила вышивание и посмотрела Лорану прямо в глаза. Ее охватило желание кольнуть, спровоцировать. Это было выше ее сил. И, чеканя каждое слово, она произнесла:

– Дело, конечно же, в злоумышленном акте, как утверждают газеты.

– Но кто мог такое сделать? – спросил Лоран.

– А ты об этом ничего не знаешь?

Она увидела на лице Лорана выражение, какого ей не приходилось видеть никогда раньше. Да, это был страх. Но не перед брошенным ею обвинением, а страх перед нею самой. Он смотрел на нее, как на некое чудовище, выброшенное морской волной на пляж, к его ногам. Глаза его раскрылись широко, почти вылезли из орбит. Губы нервно тряслись. Из раскрытого рта не вылетало ни звука. Он вдруг резко шагнул к Анн и поднял обе руки с растопыренными ладонями, словно хотел ее задушить. Она отчетливо видела десять пальцев, протянутых к ее шее, но не могла шелохнуться. Испуганная и счастливая. Неспособная ни кричать, ни сопротивляться. В какую игру играл он? В какую – она? Ей казалось, что она слышит, как течет время. Руки Лорана медленно опустились. Он развернулся на каблуках, вышел и с такой силой грохнул дверью, что задрожали стены.

Оставшись в одиночестве, она задала себе вопрос: зачем и кому нужно было ее нелепое обвинение? Она сама не верила ни единому слову из того, что сказала. Вот так всегда – стоило ей разозлиться, как в голове срабатывало говорящее устройство, и с губ сами собой слетали глупые банальности, разрастались, становились все губительнее. В безудержном опьянении, теряя всякое чувство меры, она втаптывала в грязь того, кого хотела всего лишь одернуть. Точно так же и с той пощечиной посреди улицы. Она улыбнулась собственной непоследовательности. Красная пелена спала. Она была опустошена. Сплошные склоки, одна за другой. Вечером ни он, ни она об этом даже и не вспомнят.

В обычное для обеда время Лоран не вышел к столу. Он лежал на кровати в комнате Анн, дулся и грезил. Она наспех перекусила, сидя напротив отца. Тот с отсутствующим, остекленевшим взглядом открывал и закрывал рот в одном и том же ритме, словно его челюсти были скреплены пружинкой. Раздался телефонный звонок. Трубку подняла Анн. Ошиблись номером. Она разочарованно вернулась к столу. Ей было тоскливо. Она вдруг подумала о Марке. Как он там с Корин? Женился ли? Впрочем, это вовсе не важно. Марка больше не существует. Впрочем, его никогда не существовало. Она поднялась из-за стола. Отец сделал то же самое. Как тень. Он стал вдовцом еще раз. Анн хлестнула его взглядом и поспешила к выходу.