Чтение онлайн

— У тебя все штаны были в волосках, — сказал Уолт.

— Сотни волосков.

— Как будто собака была там за несколько минут до твоего прихода.

— Как будто, приди я на две минуты раньше, я бы наткнулся на нее.

Уолт перевернул мясо.

— Ты очень наблюдательный человек, Лем, и должен был далеко пойти. Ума не приложу, как со всеми твоими талантами ты умудрился так успешно провалить это дело.

Они

оба, как всегда, рассмеялись.

— Такой уж я везунчик, — сказал Лем, который всегда так отвечал ему, и снова засмеялся.

Когда двадцать восьмого июня Джеймс Гаррисон Хайатт отмечал свой третий день рождения, его мать носила ребенка, который позже стал его сестрой.

Они устроили вечер в своем доме из мореного дерева на лесистой возвышенности над Тихим океаном. Поскольку вскоре они собирались переезжать в новый, более просторный дом на побережье, им хотелось этот памятный вечер посвятить не только дню рождения, но и своему прощанию с домом, ставшим первым пристанищем для их семьи.

Из Кармела приехал Джим Кин с Пукой и Сэди, двумя своими черными лабрадорами и своим молодым золотистым ретривером Леонардо, которого обычно звали Лео. Пришли несколько близких друзей из агентства по продаже недвижимости, где работал Сэм, которого все звали Тревисом, — и из галереи в Кармеле, где были выставлены на продажу Норины картины. Эти друзья тоже прибыли со своими ретриверами, щенками от второго помета Эйнштейна и его подруги Минни.

Не было только Гаррисона Дилворта. Он скончался во сне в прошлом году.

Стоял чудесный день, они прекрасно провели время не только потому, что были друзьями и им было хорошо вместе, но и из-за общей тайны, объединявшей их, чудо и радость, которые навсегда соединили их в одну большую многочисленную семью.

Все щенки от первого помета, с которыми Тревис и Нора не смогли расстаться и которые жили вместе с ними в доме, тоже были здесь. Их звали: Микки, Дональд, Дейзи, Хью, Дью и Луи.

Собаки проводили время еще веселее, чем люди: резвились на лужайке, играли в лесу в прятки и смотрели видеофильмы в гостиной.

Собачий патриарх участвовал в некоторых играх, но большую часть времени проводил с Тревисом и Норой и, как обычно, держался рядом с Минни. Он прихрамывал, так как его правая задняя нога была искалечена Аутсайдером, и, если бы ветеринар не приложил массу усилий к тому, чтобы восстановить ее, она бы вообще не действовала.

Тревис часто задавался вопросом, действительно ли Аутсайдер решил, что Эйнштейн мертв после

того, как со страшной силой швырнул его об стену. Или в ту минуту, когда Аутсайдер держал в своих руках жизнь ретривера, он нашел в себе каплю жалости, которую его создатели не запрограммировали в нем, но все равно она у него была. Возможно, Аутсайдер припомнил то единственное удовольствие, которое они с псом делили в лаборатории: мультфильмы. И, вспомнив это, вероятно, впервые ощутил в себе слабую искру, роднящую его с другими живыми существами. И, найдя в себе это общее, он, возможно, не смог убить Эйнштейна с той легкостью, с какой ожидал. Ведь, в конце концов, легкого движения его когтей было достаточно, чтобы распотрошить собаку.

Но хотя Эйнштейн стал хромать, благодаря Джиму Кину из его уха исчезла татуировка. Теперь никто никогда не смог бы доказать, что он был псом из Банодайна, и он по-прежнему, когда хотел, мог разыгрывать из себя глупую собачонку.

Изредка в течение этой феерии — трехлетнего юбилея Джеймса — Минни в замешательстве поглядывала на своего друга и потомство, удивляясь их играм. Хотя она никогда не могла до конца понять их, ни одна мать никогда не получала от своих щенят и половины той любви, которую отдавали ей те, кого Минни произвела на свет. Она следила за ними, а они, в свою очередь, присматривали за ней, охраняя друг друга.

Поздно вечером, когда все гости разъехались, а Джимми спал в своей комнате, когда Минни и ее первые щенки укладывались на ночь, Эйнштейн, Тревис и Нора собрались в кладовке рядом с кухней.

На месте устройства для выдачи карточек из «Скрэббла» стоял компьютер. Эйнштейн взял в рот карандаш и стал нажимать на клавиши. На экране высветилась надпись:

«ОНИ БЫСТРО РАСТУТ».

— Да, — произнесла Нора. — Твои растут быстрее, чем наши.

«ОДНАЖДЫ ОНИ БУДУТ ПОВСЮДУ».

— Однажды, — сказал Тревис, — спустя какое-то время они будут по всему миру.

«ТАК ДАЛЕКО ОТ МЕНЯ. ЭТО ОЧЕНЬ ПЕЧАЛЬНО».

— Да, — сказала Нора. — Но ведь все птенцы рано или поздно покидают свои гнезда.

«А КОГДА МЕНЯ НЕ БУДЕТ?»

— Что ты имеешь в виду? — спросил Тревис, наклонившись к псу и взъерошив его густую шерсть.

«ОНИ БУДУТ МЕНЯ ПОМНИТЬ?»

— Да, мохнатая морда, — ответила Нора, опустившись на колени и крепко обнимая его. — Пока существуют собаки и пока существуют люди, они все будут тебя помнить.

1987