Чтение онлайн

Джази кивнул.

— Сам я с Ахары. Точнее, из Рэнгви — это в нескольких сотнях километров от Тшомбе. — Подкатившись в кресле к столу Косты, он вытянул шею и заглянул в экран дисплея, на котором до сих пор отображались заключительные строки каталога файлов. — Похоже, вы начинаете утопать в этих данных. Впечатляюще, не правда ли?

— Очень, — согласился Коста. — Я бы сказал, ошеломляюще.

Джази усмехнулся.

— Верно. Но вас ждут еще более поразительные вещи, когда вы получите возможность осмотреть Ангелмассу вблизи. Очередной исследовательский запуск состоится через пару суток. Вы полетите?

— Зависит

от того, получу ли я к этому времени финансовую поддержку.

— Ага. — Язон понимающе посмотрел на Косту. — Это наша вечная беда. Фонд Верховного Сената испытывает определенные трудности. Вы знаете, как это бывает: небольшая, но энергичная группа людей поднимает шум, утверждая, что правительство слишком много тратит на исследования ангелов, вдобавок скупая их у Габриэля по баснословным ценам.

Коста пожал плечами, вспомнив развалины Магаски.

— Вполне разумный аргумент, — сказал он. — Особенно теперь, когда Пакс дышит нам в затылок.

Язон пренебрежительно отмахнулся.

— Пакс — чепуха. Он бессилен против нас и вдобавок слишком любит деньги, чтобы пытаться уничтожить Эмпирею.

— Если только не усмотрит в нас угрозу, — заметил Коста, раздосадованный столь вопиющим пренебрежением к Паксу. — Насколько я понимаю, он считает ангелов носителями чуждого разума, овладевающего нашими мирами.

Джази негромко фыркнул.

— Некоторые мои знакомые в Рэнгви думают точно так же. Очень жаль, особенно если вспомнить, что мы можем выбирать из множества интересных теорий. — Он вскинул бровь. — Вас уже предупредили, что мы не должны обсуждать теории ангелов с людьми, не работающими в Институте?

— Нет, — ответил Коста, чувствуя, как его уязвленная гордость сменяется интересом. Теории! Во множественном числе?

— Так вот, можете считать, что предупредили, — сказал Язон. — Это касается и других открытий. Вы можете публиковать свои работы во внутренней сети Института, но никакие данные не должны выходить за его пределы без особого разрешения.

— Понимаю.

Уже лучше. Похоже, эмпиреанцы все-таки имеют некоторое понятие о мерах безопасности.

— Вот и хорошо, — сказал Язон. — Это, в сущности, мелочь, но после событий на Флице было установлено правило — тщательно обсуждать любые результаты в узком кругу, прежде чем сделать их достоянием общества.

— Понимаю. — Коста глубоко вздохнул, осторожно формулируя следующий вопрос.

— Чем вы намерены заниматься? — спросил Язон.

— Э-э-э… — Коста был вынужден сделать над собой усилие, чтобы подобрать нужные слова. — Начну с обзора литературы. Я, можно сказать, добровольно вызвался проверить, пытался ли кто-нибудь установить, что такое ангел — только ли центральная частица либо частица в совокупности с окружающей ее материальной оболочкой.

Джази нахмурился:

— Разумеется, ангел — это только центральная частица. При чем здесь ионное облако?

Коста пожал плечами.

— Может быть, ни при чем. А может, оно играет значительную роль. В любом случае, я хочу выяснить это наверняка.

Джази пристально посмотрел на него.

— Уж не собираетесь ли вы вернуть к жизни старую теорию Чандакри? Я полагал, ее предали полному и окончательному забвению еще пять лет назад.

— Я лишь ищу истину, — ответил Коста,

чувствуя, как у него на лбу проступает испарина, и гадая, кто такой Чандакри. Вероятно, сведения о нем содержались в файлах, список которых он только что одолел. — И хотел бы приступить к поискам непредвзято.

— Ага. — Язон пожал плечами. — Великолепно. Непредвзятость — отличная штука, но не забывайте, что разум, открытый всем ветрам, быстро засоряется.

— Конечно, — согласился Коста. — Но мне трудно поверить, что одна-единственная субатомная частица способна оказывать этическое воздействие, которое, как полагают, присуще ангелам.

— Нас всех занимает этот вопрос. — Джази кивнул. — Именно поэтому Аккха — теория доктора Кахенло — выглядит столь привлекательной. В ее рамки укладываются имеющиеся данные, ее предсказания надежны и точны, и она исходит из того, что ангел — это сама частица. — Он наставил на Косту палец. — Запомните мои слова: через три года — максимум четыре — физики начнут выяснять, каким образом теория Кахенло согласуется с Единой теорией Рейнольдса.

— Да, это очень интересная задача, — согласился Коста чуть покровительственным тоном. Ученые Пакса столько раз переиначивали и перекраивали Великую Единую теорию, что уже не называли ее именем Рейнольдса. — Вы советуете мне подождать до тех пор, пока не выяснится, до какой степени верна Аккха!

Язон улыбнулся.

— Нет, конечно. Отныне вы принадлежите к нашей компании. — Его улыбка исчезла, на лицо набежала легкая тень. — Неужели вы до сих пор не слышали о теории Кахенло? Это удивительно, ведь вы… — он повел рукой вокруг, и было непонятно, имеет ли он в виду комнату либо весь Институт, — ведь вы приехали сюда !

Коста пожал плечами, лихорадочно размышляя.

— Я уже сказал, что хотел бы сохранить непредвзятость, — заговорил он, импровизируя на ходу. — В любом случае я не сомневаюсь, что добрая половина теорий, о которых я читал на Бальморале, были выброшены в корзину еще до того, как я оказался здесь.

— Тут мне нечего возразить, — уступил Язон. — Если речь идет о Бальморале…

— Очень остроумно, — проворчал Коста, вспомнив о своей новой роли.

Джази улыбнулся:

— Простите. Снобизм бывает трудно преодолеть. — Он перестал улыбаться и посерьезнел. — Дело в том, что ангелы никак не могут быть всего лишь субатомной частицей; при таких массе и заряде они неминуемо распались бы. Именно поэтому Аккха работает так хорошо. В соответствии с ней ангелы являются квантами — основными строительными кирпичиками, как электроны и фотоны. А кванты стабильны по определению. Понимаете?

— Я кое-как разбираюсь в квантовой теории, — сказал Коста, возможно, излишне сухо. — Бальморал не настолько погряз в невежестве. Но если ангелы — кванты, то кванты чего ?

Во взгляде Язона отразилось напряжение.

— Это кванты той сущности, которую люди называют добром, — ответил он.

Несколько долгих мгновений Коста молча смотрел на него широко распахнутыми глазами. Последнее слово Язона металось в его мозгу, будто кузнечик, который стремится выпрыгнуть из горшка.