Ангел
Шрифт:
Кенни положил руку ей на плечо, и вместе они вошли в здание. В кабине лифта он объяснил:
– Сегодня мы записываем инструментальное сопровождение, но Джонни все равно здесь. Он при записи любит сам проследить за каждым шагом. Возможно, в данный момент он репетирует. Или дополняет запись вокальной партией.
Рози только кивнула, не имея желания слишком много говорить с Кенни. В конце концов у нее было дело к Джонни. Еще во время гастролей по Англии она заметила, что между Джонни и Кенни частенько вспыхивали мелкие ссоры по
Кенни оставил ее в приемной, попросив подождать, пока он сходит за Джонни. Она поблагодарила его, он ухмыльнулся и исчез.
Сейчас, сидя в кресле, Рози вдруг ощутила огромную усталость и слабость. Она откинулась на спинку кресла, рассеянно оглядывая стены. Повсюду в рамках висели платиновые и золотые диски звезд – Билли Джоела, Майкла Болтона, Пола Саймона, Мадонны и Джонни Фортьюна.
Рози подумала, что могло задержать Джонни, но потом догадалась, что, возможно, в этот момент происходит запись и он не может прерваться.
Минут через пятнадцать в приемную вошел молодой человек и представился одним из звукорежиссеров Джонни. Любезно беседуя с ней, он вывел ее из приемной, и на лифте, они спустились на другой этаж. Здесь он провел ее в комнату, где располагался пульт звукорежиссера. Через огромный стеклянный экран она увидела в студии поющего в микрофон Джонни, с закрытыми глазами и с наушниками на голове.
Молодой человек сказал:
– Джонни скоро освободится. Сейчас идет наложение вокальной партии.– И как будто считая, что ей крайне необходимо знать все, что в данный момент происходит, добавил: – Джонни слушает через наушники инструментальную запись и в соответствии с ней поет в микрофон.
– Это очень интересно,– пробормотала Рози, продолжая наблюдать за Джонни.
Молодой человек улыбнулся, кивнул и оставил ее в комнате с инженером звукозаписи.
Закончив запись, Джонни открыл глаза и вопросительно посмотрел на инженера. Тот в ответ энергично закивал и поднял вверх большой палец, показывая, что все прошло успешно.
В этот момент Джонни ее увидел. Казалось, на какую-то долю секунды он растерялся. Потом лицо его просияло, и он приветственно замахал рукой. Отложив в сторону микрофон, он стащил с головы наушники и бросился к ней.
Рози вошла к нему в студию. Он в то же мгновение заключил ее в объятья и осыпал поцелуями.
Через секунду ей удалось мягко освободиться, и с нервным смешком она проговорила:
– Джонни, инженер смотрит на нас.
– Ну и что? О, дорогая, какое счастье видеть тебя? Я так скучал по тебе!
Все еще не убирая руки с ее плеча, он чуть отступил назад и окинул ее внимательным взглядом, улыбаясь во весь рот. Но его ярко-голубые глаза смотрели напряженно, и она заметила промелькнувшие в них искорки гнева. Голос его взвился на одну, а то и две октавы, когда он воскликнул:
– Слушай, Рози,
Не в силах произнести ни слова, Рози только молча смотрела на него. Измученная тревогами о брате, уставшая от дежурств у его постели, еще не придя в себя от смены часовых поясов при перелете и нервничая от предстоящего объяснения, Рози почувствовала, что теряет контроль над собой. Однако попыталась взять себя в руки.
Не услышав ответа, Джонни обрушился на нее снова:
– Нет, дорогая, так не пойдет! Придется что-то менять, я не могу так жить. Ты будешь со мной все время! – Вдруг, вопросительно глядя на нее, он почти выкрикнул: – Почему ты не предупредила меня о своем приезде? Сколько времени ты уже здесь, в Нью-Йорке?
Эти слова задели ее за живое. Она вспомнила, как боролся за жизнь ее брат, и слезы ручьями хлынули у нее из глаз.
Растерянный и смущенный, Джонни положил руку на ее плечо и повел из студии, уговаривая:
– Дорогая, не плачь, не надо. Я, наверное, немного сорвался. Но это все потому, что чуть с ума не сошел, так волновался о тебе.
Введя ее в офис, он закрыл дверь.
Рози все плакала, не в силах остановиться. Она опустилась на стул, поискала в сумочке платок и поднесла его к лицу. Все ее много дней сдерживаемые слезы выплеснулись наружу. Рыдания душили ее.
В полной растерянности Джонни присел напротив. Он был потрясен ее реакцией. Наконец он проговорил гораздо мягче:
– Рози, я не должен был так себя вести. Я не хотел тебя расстраивать.
Сделав глубокий вдох, она проговорила сквозь всхлипывания:
– Это не из-за тебя Джонни.– Слова помимо ее воли полились потоком:– Мой брат Кевин! В него стреляли. Он чуть не умер. Поэтому ты не мог разыскать меня все это последнее время, Джонни. Я была с ним в больнице.– Опять перед ее мысленным взором предстало мертвенно-бледное лицо Кевина, и новые слезы хлынули из глаз.
– Стреляли! Как это случилось? Его что, хотели ограбить? – спросил Джонни, сдвинув брови.
– Нет, не ограбить... В него выстрелили, когда он работал. Мафия, я уверена, это мафия. Они хотели убить его так же, как убили моего отца,– проговорила Рози, продолжая всхлипывать.
– Мафия? – переспросил Джонни.– Я не понимаю...
– Мой брат – коп, тайный агент полиции. Я не должна была об этом никому говорить, но...
– Коп,– повторил Джонни, во все глаза глядя на нее.
– Да,– ответила Рози, кивая.– Он уже много лет работает в нью-йоркском полицейском управлении. Несколько месяцев назад его перевели в Отдел уголовных расследований, который занимается мафией, семьей Рудольфо. Ты, должно быть, слышал о них, все о них слышали. Они хотели убить Кевина.– Прижимая платок к лицу, она пыталась остановить слезы.