Ангел
Шрифт:
Всё это «костное великолепие» покрыто внушительным щитом из поразительно прочных, жёстких мышц, позволяющих передвигаться в условиях нашего тяготения изумительно легко.
Горло вообще заслуживает отдельных слов.
Кроме крайне трудно ломаемой шеи, оно защищено спереди «набором» жёстких колец, опоясывающих трахеи и пищевод и заканчивающихся в районе нижней части скул. К которым и крепится разветвлёнными пучками сухожилий и мышц по принципу «паутины». По сути, это — сплошной «кадык», только настолько крепкий и вместе с тем эластичный, что разбить его даже довольно сильным ударом не представляется
Хочу сказать интересную вещь: если тонху удастся-таки перерезать горло, его «лёгкие» будут дышать самостоятельно. Через любое прорезаемое вами в горле или теле отверстие. Через которое вы никогда не дождётесь «крови», поскольку, в отличие от дурацки в этом плане устроенного человека, все «кровонесущие» ткани горла тонха укрыты внутри его шеи — сзади, вдоль позвонков, в специальных «трубках» из прочных тканей. Вот так вот.
Питаться тонх в подобном случае не сможет, конечно. Какое-то время. Пока не срастутся, причём довольно быстро, его гортань и пищевод. Хотя, как вы увидите дальше, тонх не пострадает от голода за это время абсолютно.
Вместо привычных нам рёбер — толстенные, широкие, лопатковидные, подвижные относительно друг друга пластины, словно пластины броненосца, внахлёст закрывающие грудину и значительную часть боковин торса. Точно такая же картина с задними «рёбрами» тонха.
На живот «наползает» широкий «язык» кости, защищающей органы пищеварения и выделения.
Этот «бронежилет», господа, оставляет крайне немного места на теле гуманоида реально открытыми. При этом костяные пластины устроены так, что захоти тонх, к примеру, присесть, они послушно сдвигаются вглубь друг друга подобно вееру, либо расходятся где-то в стороны, подобно складчатым жабрам окуня или щуки.
Подобная «броня» спереди и сзади делает внутренние органы тонха практически неуязвимыми для сабельных атак, господа. — Герхард улыбнулся собственной шутке, глядя на всех поверх очков. — А вот таз, господа, у них практически отсутствует, в нашем понимании. Вместо этого нижняя часть позвоночника переходит в мощный костяной массив, к которому в глубоких «пазухах» крепятся кости позвоночника и «бедра». Всё это взаимосвязано сложной системой сухожилий, по крепости напоминающей…твёрдый пластик!
Сухожилия, которым позавидовали бы и носорог, и крупные морские раковины, чьи невероятно крепкие суставы тонхи переплюнули соответственно вдвое или втрое… — Профессор перевёл дух. Складывалось впечатление, что он и сам не прочь стать обладателем столь грандиозного и могучего строения тела.
— Все эти крепкие «узлы» активно смазываются жировым составом. Считаемая же нами за небольшой «горб» субстанция на спине этих существ — не что иное, как второстепенный нервный узел, отвечающий за жизнедеятельность мускулатуры. Заметьте, не мозга! И своего рода накопитель жидкости, заменяющей им нашу костную смазку.
Пожалуй, это единственно болезненный орган на теле, однако стрелять в него или резать его бессмысленно. Поскольку он не жизненно важен для тонха, к тому же он также неплохо прикрыт кожистой субстанцией, эластичной, но по прочности не уступающей толстой буйволовой коже.
В отличие от нас, у которых система пищеварения устроена крайне расточительно, именно там у тонха ещё и аккумулированы и некоторые питательные
Нет, господа, они не имеют ничего общего с нашими верблюдами в этом смысле. Уж скорее, с гусями, тело которых вырабатывает жир для смазки перьев, господа! Именно этот орган, оказывается, отвечает за смазку костных «деталей» организма. И расщепляет себе, не спеша, то необходимое для этого количества жира и питательных веществ, от которого зависит двигательная активность тонха.
И вот парадокс: чем активнее, скажем, тонх машет своим двуручным топором, тем меньше у него расход энергии! Организм включает некий прибор «энергосбережения». В зависимости от положения тела и нагрузок, которые надолго выпадают на долю тонха, данная субстанция имеет ещё и свойство понемногу перемещаться по организму, принимая наиболее приемлемую форму для носителя. И там не наш безвольный и бесполезный жир, господа. Среди тонхов, как ни странно, не наблюдается жирных и неуклюжих личностей, подобно нам, страдающих лишним весом и одышкой…
Тут Роек и Фогель вроде как разочарованно переглянулись. Уж их-то конституция точно вызывала несоответствие и несхожесть с мощными, но стройными по-своему тонхами. Вздохнув, Герхард как-то обиженно продолжил:
— Там — подобие клейковины, обильно сдобренной глюкозой и танином. Как нам удалось понять, танин позволяет организму этих существ поддерживать крепость собственных костей. Своего рода тонх — симбиоз ящера, паука и человекообразного, приобретшего, для полного счастья, внешнюю неуязвимость черепахи и мощь бронтозавра. Всё в теле тонха предназначено прежде всего на преодоление огромных нагрузок, и по своим устройству и сути оно куда мощнее, активнее, выносливее и практичнее человеческого. Грубее, но более практично. Более эргономично и неуязвимо.
С таким позвоночником и устройством костяка, к примеру, можно, простите, абсолютно безнаказанно для здоровья таскать на себе по горам грузы до двух с половиной — трёх тонн… Но, как следует из имеемой нами и ими земной практики, их мозг, — этот самый уязвимый в любом живом организме орган, — даже будучи заключённым в самую уникальную и прочную из всех возможных в природе сочетаний, костную коробку и плотную кожистую оболочку, всё же имеет свойства повреждаться и опосредованно, как и у человечества.
Как при ударе по основанию черепа, так и по остальным частям головы. В данном случае — лобной, височной, теменной и затылочной долям. Конечно, сила смертельного удара для тонха и человека просто несоразмеримы.
«Тонкорунного» человека порой достаточно треснуть малым молоточком по голове и сыграть ему туш, в то время как для того же тонха это будет всё равно, что лёгкий удар «пикающего» детского надувного молоточка по наковальне.
В нашем случае несколько наиболее сильных, видимо, просто неотразимых, ударов всё же достигли цели. Отчего чрезвычайно жёсткая и прочная мембрана вокруг мозга просто лопнула, и вытекшая из-под неё густая желеобразная жидкость — своего рода гидравлический амортизатор и питательная среда, мало схожая по консистенции с межпозвоночной жидкостью человека, поскольку в несколько раз гуще — и позволила своим отсутствием причинить мозгу непоправимые разрушения…