Ангел в моей постели
Шрифт:
Она побледнела.
– Думаешь, в этом замешан Неллис? Но почему Роуз-Брайер?
– Это скажешь мне ты. Возможно, он думает, что в этом имении спрятано что-то, имеющее огромную ценность? – Он взял ее руку и вложил в нее медальон. – Так это или не так?
Выражение ее лица не изменилось, и если бы он не держал ее руку, не слышал ее дыхания, никогда бы не узнал, что она чувствует. Он понял, что дело не в его вопросе, а в самом медальоне.
– Зачем ты его принес? – спросила Мэг. – Это всего лишь старое украшение.
– У тебя нет необходимости продавать свои вещи.
– Мы оба пришли к соглашению и знаем, что будет, когда это дело закончится.
– А ты хотела, чтобы это произошло, когда все закончится? – тихо спросил он.
Медальон расстроил Мэг. Дэвид смущал ее. С тех пор как прошлой ночью вернулся из города. Ему нравилось, когда она смущалась. Ранимость была плохой защитой, и он мог лучше понять ее, не пробиваясь сквозь покров неприступности.
– В медальоне портрет твоей матери. Почему ты хотела его продать, Мэг?
– Ты прав. Я тоже верю, что кто-то руководит каждым нашим шагом. Тебе небезопасно здесь оставаться. Пусть мистер Рокуэлл закончит это дело и, когда придет время, передаст меня властям. Только возьми с собой Бетани и Натаниела. И начни свою жизнь где-нибудь в другом месте. Любая женщина в Англии ухватится за мужчину с такими безупречными рекомендациями.
Он уперся ладонями в грубую обшивку стены так, что Мэг оказалась в кольце его рук.
– Мои безупречные рекомендации? – В его глазах она видела беспечную насмешку над самим собой, и он казался не таким уж непреклонным и даже чувствительным к ее нежному взгляду. – Ты только что считала, что мне следует принять предложение сэра Генри. А сейчас навязываешь мне другую женщину?
– Я не хочу, чтобы у тебя была другая женщина.
– Почему ты не сказала мне, что о нас сплетничают в городе?
– Это из-за тебя. Разве не этого ты добивался? Сделать себя самой заметной мишенью. Ты – барон, с красивой любовницей и большим домом на холме. Ты начал войну с Неллисом. Как мог мой отец или кто-то из его людей не заметить тебя, чтобы потом найти меня? Так и получилось. Поэтому уезжай, и пусть мистер Рокуэлл закончит свою работу, пока мы оба не оказались в том же положении, что и девять лет назад.
– А что будет, когда все это закончится? – снова спросил он. – Мы снова станем врагами?
Она покачала головой и опустила глаза.
– Я не хочу ненавидеть тебя, Дэвид.
– Тогда мы никому не позволим вмешиваться в наши отношения. – Глаза его потеплели. Дэвид понимал, что Мэг имеет полное право не доверять ему, и в то же время знал, что десять лет назад она могла убедиться в том, что он всегда добивался своего. – Дорога в тысячу миль начинается с первого шага, Мэг. – Она смотрела на его руку, лежавшую на ее руке. – Ты можешь сделать этот шаг вместе со мной.
– А что потом? – Она встретила его пристальный взгляд и прошептала: – Ты знаешь о каком-то чудодейственном средстве, которое сможет спасти меня от тебя?
– Пока не знаю.
Он наклонился к ней и, когда прижал ее к стене конюшни, слегка распрямился и впился взглядом в ее глаза. В них была настороженность. Дэвид знал, как сильно
Он не поцеловал Мэг. Даже не попытался. Хотя его взгляд задержался на ее губах, прежде чем он отпустил ее. В ее глазах он увидел страсть, и теперь знал, что она хочет его так же, как он ее.
Глава 17
Сумерки окутали окрестности, когда Дэвид остановил Люцифера на гребне холма, с которого был виден коттедж. Дэвид смотрел, как Мэг и Натаниел сели в коляску, которая должна была отвезти их в Роуз-Брайер. После того как Мэг ушла, оставив его у конюшни, он не захотел ужинать с ними, а решил поразмять застоявшегося Люцифера.
Дэвид достал полевой бинокль и следил, как коляска ехала по дороге, пока не скрылась в лесу. Он видел, как мистер Шелби сгребал сено в кормушку. Из конюшни вышла Бетани, ведя за собой лошадь, и некоторое время он, не зная, какая борьба происходит в ее душе, наблюдал за девушкой. Когда он впервые встретил Мэг, она была лишь немного старше Бетани.
Дэвид не знал, что значит быть опекуном, а также какую ответственность несет владелец земли за тех, кто на ней живет. Не понимал, почему сэр Генри поверил, что Дэвид имеет право и на то, и на другое. В его ли власти изменить что-либо к лучшему?
Эта мысль приходила ему в голову на каждом этапе его жизни.
Неожиданно жеребец забил копытами. Повернувшись в седле, Дэвид в бинокль оглядел окрестности. Вдали, за деревьями, виднелась колокольня, и он вспомнил сэра Генри, верившего в судьбу. Дэвид не стал бы сейчас связывать свою судьбу со службой сильным мира сего, отличавшимся непостоянством. Однако длительные связи с Ирландией оставили в его душе неизгладимый след. То же самое дело, которое привело их с Мэг в Индию, теперь вернуло его к ней, как будто судьба давала ему еще один шанс сделать то, что он должен был сделать в первый раз, и восстановить то, что разрушил. Он должен верить своему сердцу. И сердцу Мэг.
Коляска появилась на вершине далекого холма, маленькая точка на темнеющем синем небе. Несмотря на обжигающий холодный воздух, стада собирались далеко от жилья. Гребень холма понизился, и коляска снова исчезла из виду, а перед Дэвидом за долиной возник Роуз-Брайер. Дэвид смотрел на него, но не видел дома, построенного из камня и дерева. Он видел то, что возникало в воображении Мэг и появлялось в ее снах. Видел цель своей жизни, свое будущее таким, каким его видел сэр Генри и каким оно будет в том случае, если он останется.
И еще он видел опасность, угрожающую всем, кто стал ему дорог.
У него из головы не выходил медальон.
Это случилось после полуночи, когда он стоял у окна своей спальни с саблей на боку. Он понял, что мир воцарился в его душе, и больше не боролся сам с собой.
Одетый во все черное, он спустился, задевая саблей за стены, по узкой лестнице, которой пользовались слуги, той самой, по которой в ту ночь сбежала Мэг. Подняв над головой фонарь, он обошел вокруг дома. В этом доме находилась его семья, и она была в опасности. Фундамент дома был заложен сотни лет назад, возможно, в одно время с церковью. Дэвид задул фонарь.