Чтение онлайн

– По-моему, нам надо завтра запастись конфетами, – прокомментировала Джина.

– Тогда я предпочитаю плакать сама, – шепнула Фрэнки, когда они усаживали детей на скамью.

Наконец, репетиция завершилась. Они втроем выбежали из церкви в холодный декабрьский вечер. К ним приближалась леди средних лет. В руках она несла две огромные цветочные гирлянды.

– Мама Бетины, – шепнула Фрэнки. – Стоит только посмотреть на эти рыжие волосы.

– Здравствуйте, вы, должно быть, Джина и Фрэнки. Я Генриетта Лонгдейл. Мне надо сказать пару слов о цветах викарию. Встретимся в

доме, – она исчезла в церкви.

Фрэнки и Джина сели в «Гольф» и терпеливо ждали, пока Бетина простится с Фредди.

– Сегодня традиционного обеда не будет, но Ма устроила в гостиной буфет, – сообщила Бетина по дороге домой. – Что скажете, если мы наберем всего, чего хотим, стащим бутылку шампанского и пойдем ко мне в комнату посплетничать.

– Замечательная мысль, – с восторгом согласилась Фрэнки.

Пока Джина и Бетина организовывали ужин и шампанское, Фрэнки спустилась вниз примерить свое платье. Оно сидело на ней прекрасно.

Джина осмотрела комнату Бетины. В комнате был покатый потолок и узкое маленькое окно, из которого, наверное, можно увидеть прекрасный ландшафт поместья. Бетина разлила шампанское.

– За нас. За то, что мы опять вместе.

– За это я выпью, – откликнулась Фрэнки. – А теперь за твою свадьбу. Будь счастлива многие годы с Фредди, который, кстати, нам показался просто милашкой.

– Конечно, он не Роберт Редфорд, но ужасно добрый и с прекрасным чувством юмора.

– Оно ему еще понадобится, когда он станет твоим мужем, – рассмеялась Фрэнки.

– Непременно. Я уверена. А кстати, Фрэнки, что происходит с тобой? Из нас троих я вторая выхожу замуж, а ты отстаешь.

Фрэнки пожала плечами.

– Понимаешь, Бетина, я не брачный тип. Так во сколько нам завтра утром нужно проснуться?

– Рано. Если честно, я так нервничаю. Каждый раз, когда я представляю себя проходящей мимо всех этих людей, которые будут смотреть на меня, у меня все внутри переворачивается.

– Будь немного актрисой, – улыбнулась Фрэнки.

– Знаю. И абсолютно не сожалею, что поставила на этом точку. Мне нравилось, пока я училась. Но все равно, я всегда знала, это – не мое.

– Теперь ты счастлива, и только это имеет значение.

Они долго болтали в уютной комнате Бетины, пока та не посмотрела на часы над камином и открыла от удивления рот.

– Боже! Уже первый час! Извините, девочки, но невесте надо постараться заснуть сладким сном, так необходимым ей сегодня, – она поцеловала их. – Большое спасибо, что вы приехали. Вы не представляете, что значит для меня видеть вас здесь.

Отыскав дорогу в их комнаты, Фрэнки вошла и села на кровать Джины.

– Ты знаешь, – начала она задумчиво, – так трудно поверить, что Бетина действительно принадлежит всему этому. Она такая непритязательная, никогда бы не догадалась, кто она, если бы просто встретила ее на улице. Правда? Совсем не похожа на своего отца. Мне кажется, он полная свинья.

– Спасибо, Фрэнки, я уловила смысл, – засмеялась Джина.

– Кажется, мне сегодня будут сниться ужасные сны, – вздохнула Фрэнки.

– Ты о привидениях?

– Нет, о персиковом чудовище, которое мне придется надеть. Спокойной

ночи, дорогая.

Джина проснулась в восемь. Она раздвинула портьеры и увидела прекрасный вид за окном. Ей захотелось немедленно выбежать из дома в эту сказочную страну. Земля была покрыта инеем. И каждая иголочка на соснах сверкала.

Она натянула джинсы и длинный свитер и на цыпочках спустилась к парадной двери, подняла большой засов, открыла дверь и вышла в холодный декабрьский воздух. Она медленно бродила вокруг дома. По-зимнему голый сад открывал удивительный вид на Йоркширские долины. Это великолепие наполнило ее сердце безмятежным счастьем. Она прогулялась к конюшням, где уже с лошадьми вовсю возился конюх.

Джина потрепала великолепную спину лошади в первом деннике и прошлась по всей конюшне, желая доброго утра всем лошадям. Конюх, одетый в старый армейский свитер, высокие ботинки для езды и вязаную шапочку, казалось, не замечал ее.

– Черт возьми, бьюсь об заклад, у конюха нелегкая жизнь, – приветливо произнесла Джина. Ответа не последовало. Он продолжал чистить лошадь. Джина попыталась снова.

– Я имею в виду то, что приходится рано вставать, работать и в дождь, и в жару.

Он обернулся и посмотрел на нее. Джине он кого-то напоминал, но она никак не могла вспомнить, кого именно. Она заметила, что у него не было перчаток, и руки его казались обмороженными.

– Кто вы такая?

– Я Джина Шоу, – она сняла перчатки, которые одолжила у Мэтью, и предложила их конюху. – У вас обморожены руки. Вот, возьмите.

Он удивленно уставился на нее.

– Ну же, берите. Я иду в дом, и они мне не понадобятся, – она сунула ему в руки перчатки. – Вам следует попросить лорда Лонгдейла купить вам пару перчаток. Уверена, он может себе это позволить. До свидания, – Джина повернулась и направилась к дому.

– До свидания, мисс Шоу, – сказал он ей вслед. – Спасибо за вашу доброту. Я обязательно передам Его Светлости, что ему следует купить мне перчатки.

Джина поспешила к себе в комнату и прижалась к камину, уже растопленному в ее отсутствие.

В одиннадцать часов Фрэнки еще делала себе прическу, а Джина пыталась справиться с маленькими подружками.

Фрэнки выглядела потрясающе в своем светло-персиковом платье, высоко поднятыми волосами и вплетенными в них рождественскими розами. Она была похожа на ангела.

Старинный «Ролс-Ройс» и четыре «Даймлера» выстроились перед парадной, дверью в Лонгдейл Холл и производили потрясающее впечатление.

Появилась Бетина. Она выглядела свежей и очень красивой. Парикмахеру так и не удалось до конца совладать с ее ярко-рыжей копной волос. Уже несколько прядей выбилось из тугого узла. Под тюлевой вуалью сверкала бриллиантовая диадема. Фредди в белом атласном костюме, отделанном горностаем, выглядел просто аристократически элегантно. Бетина несла огромный букет красных роз. Они оттеняли ее белоснежное платье и делали ее похожей на рождественскую принцессу.

Когда Бетина взяла под руку своего отца и начала спускаться по ступенькам, Джина отметила ее гордую осанку и грациозность движений, которых раньше, казалось, у нее не было.