Чтение онлайн

– Желаю вам приятного путешествия, – коротко отозвалась миссис Наггз, словно Тася отправлялась на денек за покупками.

– Вы даже не спросите меня, почему я уезжаю так внезапно?

– Думаю, у вас есть на то свои причины. Это только ваше дело, мисс Биллингз.

Тася неловко откашлялась.

– Я хотела спросить насчет своего жалованья за месяц, я надеялась…

– О да. – Вид у миссис Наггз сразу стал несколько смущенный. – Хозяин вроде бы считает, что, раз вы находились у нас не полный месяц, вам не полагаются обещанные деньги.

Тася вспыхнула от изумления и ярости:

–

Но ведь до месяца не хватает всего нескольких дней!

Вы хотите сказать, что он не отдаст и шиллинга из тех денег, что мне полагаются?

Домоправительница отвела взгляд:

– Боюсь, что так.

Ублюдок! Бессовестный, самодовольный, презренный скупердяй! Он пытается наказать ее за то, что она не хочет подчиниться ему. Тася постаралась успокоиться и, когда ей это наконец удалось, проговорила напряженным голосом:

– Ладно. Я обойдусь без них. До свидания, миссис Наггз, и, пожалуйста, передайте мои добрые пожелания миссис Планкет, Биддлу и всем остальным…

– Разумеется. – Домоправительница, протянув руку, дружелюбно похлопала ее по плечу. – Мы все, дорогая моя, очень привязались к вам. До свидания. Я должна спешить с этим воском… Надо натереть еще везде паркет…

Тася огорченно смотрела вслед удаляющейся миссис Наггз. Она ожидала от домоправительницы более сердечного, не такого небрежного прощания. Может быть, уже прошел слух, что Стоукхерст провел ночь в ее комнате? В Саутгейт-Холле не могло быть секретов. Ведь есть же какая-то причина для такого бесцеремонного обращения: миссис Наггз явно хотела, чтобы Тася побыстрее покинула поместье и о ней можно было бы забыть раз и навсегда.

Униженная этой сценой, Тася проскользнула в холл, желая лишь одного: скорее оказаться подальше отсюда. Сеймур, дворецкий, проводил ее, как всегда, с дружелюбной вежливостью, но она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза, когда просила, чтобы подали экипаж. Она подумала, известно ли ему, чем занимались они с лордом Стоукхерстом ночью. Возможно, это было написано у нее на лице. Наверняка любой мог, взглянув на нее, понять, что она потеряла невинность. Она стала падшей женщиной вдобавок к другому своему греху.

– Какое место должен я указать кучеру, мисс? – предупредительно осведомился Сеймур.

– Эмершэм. – Тася назвала деревню на почтовой дороге, где было много старых гостиниц. Она собиралась остановиться в одной из них на ночь, продать за сколько удастся бабушкин золотой крестик и нанять кого-то из местных жителей, чтобы ее отвезли на западное побережье Англии. Ей было известно, что там есть множество старинных городков и тихих деревень, где она сможет затеряться и вести жизнь никому не известной служанки в доме или на ферме.

Лакей сноровисто погрузил ее чемоданы в сверкающий лаком экипаж и помог забраться внутрь.

– Благодарю вас, – пробормотала Тася и вздрогнула, когда дверца защелкнулась. Она выглянула в окошко, чтобы еще раз посмотреть на Сеймура.

Губы дворецкого тронула сдержанная улыбка.

– Прощайте, мисс Биллингз, удачи вам. – Для Сеймура это был необычайный всплеск эмоций.

– И вам также, – бодро сказала Тася и, еле сдерживая слезы, спряталась в экипаж, покативший прочь от Саутгейт-Холла.

Прошло

некоторое время, прежде чем Тася поняла, что они едут не в том направлении. Сначала возникло слабое подозрение, которое она постаралась подавить: в конце концов, она недостаточно хорошо знала здешние места и об Эмершэме ей было известно только то, что он находился к западу от Саутгейта. Но затем экипаж свернул с главной дороги на узкую, заросшую травой дорожку, кое-где присыпанную гравием. Может, кучер хотел сократить путь, свернув в лес? Но они ехали явно не в Эмершэм. Обеспокоенная, Тася постучала по крыше, чтобы привлечь внимание кучера, но он жизнерадостно насвистывал, как будто и не слышал. Они забирались все глубже в лес и наконец, проехав маленький некошеный луг, а затем пруд, остановились у прелестного двухэтажного дома, почти сплошь увитого плющом.

Ошеломленная, Тася вышла из экипажа, а кучер молча стал выгружать ее чемоданы.

– Зачем мы сюда приехали? – не выдержала она.

Возница ответил ей лукавой улыбкой и махнул рукой на дверь, откуда появилась высокая темная фигура.

Голубые глаза Люка встретились с ее растерянным взглядом, и ласковый голос укоризненно произнес:

– Неужели ты всерьез подумала, что я позволю тебе уехать?

Тася стиснула зубы, ее переполняло негодование. Что бы ни случилось, в какой бы ситуации она ни оказалась, но принимать решения она будет сама. И никто не вправе решать за нее, что ей делать. Он, кажется, вообразил, что она будет поступать так, как он захочет, раз ему удалось обманом завлечь ее сюда, что она с благодарностью упадет ему на грудь?

Это уже было больше, чем его обычное высокомерие!…

Экипаж укатил прочь по лесной дороге, а Тася осталась со Стоукхерстом. Вероятно, большинство женщин сочли бы это удачей. В светло-коричневых брюках и белой рубашке с взлохмаченной шевелюрой, Стоукхерст этим утром выглядел особенным красавцем. Он стоял не двигаясь и молча смотрел на нее словно зачарованный, с каким-то непонятным ей выражением в глазах.

Наконец Тася немного пришла в себя и смогла говорить.

Самым холодным и сдержанным тоном, на который только была способна, она произнесла:

– Вот так, наверное, поступит и Николай Ангеловский, когда меня отыщет. Для него тоже самое главное – его собственное желание. Ты ведешь себя точь-в-точь как он. И ты, и он все и всех сметаете на своем пути, если вам что-то захочется.

К ее удовлетворению, Стоукхерст нахмурился. Скрестив руки на груди, он смотрел, как Тася шла к двери дома. Он был отделан терракотовыми плитками и кирпичом с тем же рисунком, который она видела в Саутгейт-Холле: сокол и роза с многократно повторяющимися буквами "У" и "С". За два столетия непогода сгладила узор, но он был еще хорошо различим. Было видно, что в доме никто не жил, но нельзя было сказать, что он заброшен. Некоторые старые кирпичи были заменены новыми, а швы свежезаштукатурены. Если бы Тася не была так разозлена и растеряна, этот сказочный дом очаровал бы ее – такой романтический вид придавали ему следы прошедших лет.