Ангел-пророк
Шрифт:
Ну, а в это мирное время, если и случается, так лишь с обвалами, развалами и взрывами бытового газа. Никак наши строители не отвыкнут от привычки хапать и тащить. Бьют их, наказывают, а они все равно часть строительных материалов хотят спустить налево, чтобы обналичить или пропить, а недостаток пытаются заменить дешевыми или контрафактном. Хотя и догадываются, что тяжелое похмелье не за горами. Ведь по современным технологиям запас прочности невелик.
Событие, о котором намекала жена, начали показывать сразу же после включения телевизора, словно там дожидались, когда Антон соизволит полюбопытствовать и ознакомиться с происшествием. Первые же слова комментатора настолько ошеломило и парализовало Антона, что он от неожиданности
Все эти телодвижения производились машинально на автопилоте. А уши и сознание воспринимали ошарашивающую информацию. Вернее, он ее слышал, но понять категорически отказывался. Этого ну просто не могло быть! По телевизору с подробностями и даже с мелкими эпизодами показывали его сон. Не весь от начала до конца, а именно вторую его часть с катастрофой в Красном Бору. Ужасные события, страшный сон, но он произошел наяву. Скорый поезд, не доезжая каких-то пару сотен метров до станции Красный Бор, был пущен под откос. Нет, откоса там не было, но груда искореженных окровавленных вагонов гипнотизировали и трясли Антона. Его просто лихорадило. Ведь так получается, что он мог запросто предотвратить эту катастрофу. Стоило позвонить кому-то сразу же с утра, и уже не было бы этого ужаса.
Однако и он, и его жена проигнорировали это предупреждение судьбы. Некие силы добра через него пытались достучаться до человечества, известив о предстоящей беде. А никто даже не попытался услышать и отреагировать на сигнал. Из оцепенения вывел звонок мобильного. Вновь звонила жена, рассчитав время, которого вполне должно было хватить ему для осознания происходящего.
— Антоша, ты держись, я сейчас приеду к тебе. Ну, откуда нам можно было предположить, что это был вещий сон. И я некстати оплошала. Хотя сегодня такой день, что сны не должны сбываться. Но ведь беду мы сразу как-то почувствовали, хотя во сны ты никогда не верил. Ты только не принимай так близко к сердцу и помни, что никто, кроме тех бандитов, что заминировали рельсы, не виноват.
— Леночка, — пропищал печальным и плаксивым голосом Антон в телефонную трубку мобильного. — А ведь я мог их всех спасти. И сложностей ничего не представляло, как всего лишь один звонок.
— Нет, ничего ты не мог. И не трави себя излишними фантазиями. Это все глупое совпадение и нелепость.
— Там, Лена, — продолжал хныкать Антон, словно совершенно не слышал успокоительных слов жены, — десятки трупов, раненных и искалеченных. Поезд даже притормозить не успел. А он и не планировал тормозить. А ведь я помню, как все это происходило в моем сне. И все повторилось с точностью до секунды. Ровно в 15часо 10 минут. Сегодня. Я ведь видел на этом чертовом табло точное время катастрофы. Один звонок-предупреждение, и ничего бы не случилось.
— Антон, возьми себя в руки и прекрати это глупое самоистязание. Никто бы тебе не поверил. А вот с психушкой обязательно познакомился бы. Вот такой исход я бы гарантировала с точностью до эпизода. Ладно, сиди дома и никуда не смей выходить. Я уже еду. И все сама куплю, что необходимо. Ты только сиди и жди, — быстро тараторила Елена, чтобы сбить Антона с этого упадочнического настроения. Ее и саму поначалу страшно поразил и перепугал репортаж из Красного Бора, но она успела взять себя в руки и понять свою миссию по спасению мужа. Ему, поди, стократ трудней, поскольку он только увидел репортаж, который буквально несколько часов назад со всеми подробностями приснился. Он эту катастрофу видит второй раз.
Очевидно, Елена так сильно
Первые секунды репортажа по телевизору с информацией о катастрофе поезда он слушала как зомби, с трудом веря, что это уже не сон ее мужа, а явь, которая случилась реально. Так и хотелось в ту же секунду закричать на всю комнату, что это уже ЕЕ Антон видел. То есть, это их отец, их дед все наблюдал со всеми подробностями, но только во сне. А тут после перечисления жертв и пострадавших, так она вообще вошла в ступор.
— Мама, — удивленно воскликнула дочь, увидев ее реакцию на, вроде бы обыденный, хотя и экстремальный, репортаж по первому каналу телевидения. — Что это с тобой? Ты так реагируешь, словно там случайно оказались твои родные. Скажи, ты и в самом деле совершенно не причастна к нему?
— Ничего, ничего, просто как-то впечатлило. Это же Родина нашего папы, — попыталась смягчить напряжение Елена. — Партизанская выходка какая-то. Словно война и не закончилась.
Елена дождалась, пока дочь собиралась в магазин и не вышла за порог, и сразу же схватилась за телефон, чтобы срочно позвонить мужу. Она почему-то страшно, как испугалась за мужа, словно он оказался причастным к этому событию. Но, когда поняла, что Антон даже и не думает смотреть телевизор, увлеченный своими рукописями, сразу же пожалела о звонке. Но уже удержать свои эмоции не сумела и призналась в своих страхах, попросив его включить телевизор и прослушать самому эту информацию. Затем выждала расчетное время и вновь перезвонила, чтобы уже услышать его истинную реакцию на событие. Понимая, с какой силой шандарахнуло это известие ее саму, она попыталась всеми силами успокоить мужа, словно он сам в этом экстренно нуждался.
— Антоша, ты где? — раздался ее спокойный голос из комнаты, где висел самый большой телевизор. У них еще один маленький висел на стене, на кухне, но они им настолько редко пользовались, что даже не всегда вспоминали.
— Здесь вот сижу и размышляю.
— С тобой все в порядке?
— Более или менее, — удрученным поникшим голосом отвечал Антон, доставая из серванта рюмки и большие стаканы для минеральной воды. — Насколько я понял, так ты для маленькой тары все купила.
— Купила, купила, — засуетилась Лена, накрывая стол нарезкой и салатами. — Я сама, если сейчас же не выпью, кажется, с ума сойду. Ну, понимаешь. Настолько все экстремально, что самой просто хочется свихнуться, чтобы не понимать.
Не дожидаясь окончания суеты Елены вокруг стола, Антон открыл бутылку и наполнил рюмки до краев, чего в обычной обстановке они себе сами не позволяли. Куда приятней пить маленькими глотками, и при всем хорошо и вкусно закусывая. Но сейчас хотелось срочно загасить эту противную дрожь по всему телу и унять тревогу с непонятным страхом, так неожиданно подкатившимся к глотке, словно он единственный знал продолжение этой загадки, и ничего приятного в будущем не обещал. И если сейчас не успокоиться хоть на малость, то о последствиях даже трудно догадываться. Даже сердце стало намекать на принятие какого-нибудь лекарства.