АНГЕЛ - ХРАНИТЕЛЬ
Шрифт:
Несколько минут было тихо, физик исписывал блокнот замысловатыми микроскопическими значками. Вряд ли кто-то мог догадаться, что за этим все еще не покрытым морщинами лбом работает один из величайших умов мира, знаменитый холодной точностью в расчетах.
Затем Дюваль удовлетворенно кивнул, наклонился и направил карандаш на Стормгрена.
– Почему ты считаешь, Рикки,- спросил он,- что видеоэкран Кареллена, как ты его называешь, действительно является таковым? Не кажется ли куда более вероятным, что твой «видеоэкран»… не более чем одностороннее
Стормгрену стало так досадно на самого себя, что несколько мгновений он сидел молча и вызывал в памяти прошлое. Изначально он никогда не подвергал сомнению историю Кареллена, но теперь вспомнил: Попечитель никогда и не говорил, что использует какую-либо телевизионную систему. Стормгрен просто воспринимал это как нечто само очевидное; а это была психологическая ловушка, в которую он с легкостью угодил. Он попытался утешить себя мыслью, что в подобных обстоятельствах попался бы даже Дюваль.
– Если ты прав,- сказал он,- все, что мне нужно сделать,- разбить стекло…
Дюваль вздохнул.
– Сразу видно непрофессионала! Какова, по-твоему, вероятность, что оно сделано из материала, который удастся разбить без помощи взрывчатки? И даже если бы тебе это удалось – какова вероятность, что Кареллен дышит тем же воздухом, что и мы? Как вам обоим понравится, если он, скажем, процветает в атмосфере из хлора?
Стормгрен слегка побледнел.
– Ну так что же предлагаешь ты? – несколько раздраженно спросил он.
– Нужно все обдумать. Прежде всего надо выяснить, верна ли моя теория, и если да, то узнать что-либо о материале, из которого сделан экран. Я привлеку к работе лучших сотрудников. Кстати… Полагаю, ты носишь с собой портфель, когда посещаешь Попечителя? И полагаю, вот этот.
– Да.
– Он довольно маленький. Не мог бы ты обзавестись другим, глубиной по крайней мере в десять сантиметров, И пользоваться им, чтобы приучить Кареллена к его виду?
– Хорошо,- с сомнением проговорил Стормгрен.- Хочешь, чтобы я носил с собой замаскированную рентгеновскую установку?
Физик усмехнулся.
– Пока не знаю, но мы что-нибудь придумаем. Я скажу тебе, что и как, примерно через месяц – Он негромко рассмеялся.- Знаешь, что мне все это напоминает?
– Да,- сразу же ответил Стормгрен,- те времена, когда ты собирал нелегальные радиоприемники во время немецкой оккупации.
На лице Дюваля отразилось разочарование.
– Что ж, видимо, я все-таки пару раз упоминал об этом раньше.
Облегченно вздохнув, Стормгрен положил на стол толстую пачку машинописных страниц.
– Слава богу, все наконец закончено,- сказал он.- Подумать только, что эти несколько сотен страниц содержат в себе будущее Европы.
Стормгрен бросил папку в портфель, заднюю стенку которого отделяло от черного прямоугольника экрана всего пятнадцать сантиметров. Время от времени пальцы нервно пробегали по замкам, но он не собирался нажимать потайную кнопку, пока не завершится беседа. Что-то могло пойти не так – хоть, по словам Дюваля, Кареллен не способен был ничего заметить, полной
– А теперь… Вы говорили, что у вас есть для меня новости, – продолжал Стормгрен с едва скрываемым нетерпением. – Это не о…
– Да. Несколько часов назад я получил решение Политического совета и уполномочен сделать важное заявление. Не думаю, что Лига Свободы им в полной мере удовлетворится, но оно поможет снять напряженность. Кстати, это мы записывать не будем.
Вы часто говорили, Рикки, что какими бы непохожими внешне мы ни были, человечество вскоре к нам привыкнет. Это свидетельствует лишь о том, что у вас нет воображения. Вероятно, это могло бы быть правдой в вашем случае, но следует помнить, что большая часть мирового населения до сих пор необразованна, по любым разумным стандартам, и подвержена множеству предрассудков и суеверий, на искоренение которых может потребоваться еще сто лет.
Вы должны принять как данность, что мы кое-что знаем о человеческой психологии. Нам вполне точно известно, что произойдет, если мы покажемся миру на его нынешней стадии развития. Не могу раскрывать детали, даже вам, так что придется поверить мне на слово. Однако мы можем дать определенное обещание, которое должно в какой-то степени вас удовлетворить. Через пятьдесят лет – через два поколения – мы спустимся с наших кораблей, и человечество на конец увидит нас такими, какие мы есть.
Стормгрен какое-то время молчал. Удовлетворения, которое, по мнению Кареллена, должны были принести его слова, он почти не испытывал. Частичный успех несколько сбил его с толку, и на мгновение его решимость пошатнулась. Правда все равно должна была со временем выйти наружу, и весь его хитроумный план выглядел ненужным и, возможно, неразумным. Если и стоило продолжать, то лишь из эгоистических побуждений: до названного дня ему не дожить.
Видимо, поняв отчасти его чувства, Кареллен продолжал:
– Прошу прощения, если разочаровал, но, по крайней мере, вам не придется нести ответственность за политические проблемы ближайшего будущего. Возможно, вы до сих пор считаете наши предосторожности необоснованными, но, поверьте, у нас есть убедительные доказательства того, как опасна может быть любая другая линия поведения.
Стормгрен наклонился вперед, дыхание его участилось.
– Я всегда так и думал! Люди уже видели вас!
– Этого я не говорил,- после короткой паузы ответил Кареллен.- Ваш мир – не единственная планета, которую мы опекаем.
Но от Стормгрена не так-то легко было отделаться.
– Есть много легенд, в которых говорится, будто Землю в прошлом посещали иные существа.
– Знаю. Я читал доклад Отдела исторических исследований. В нем Земля выглядит оживленным перекрестком космического масштаба.
– Вполне могли быть и посещения, о которых вы ничего не знаете,- продолжал Стормгрен, все еще надеясь что-нибудь выведать.- Хотя, поскольку вы, судя по всему, наблюдаете за нами в течение тысячелетий, это кажется мне маловероятным.