Андромеда
Шрифт:
— А может быть, от Марса или от Венеры? Во всяком случае, надеюсь, все-таки я не зря вытащил вас сюда?
— Андромеда, говорите? Харви кивнул. Флеминг перелистывал страницы каталога, читал и слушал. Он снова стал спокойным и тихим, каким был в машине с Джуди, и был сейчас похож на прилежного школьника.
— Вы его удерживаете в диаграмме направленности?
— Да, доктор Флеминг. Флеминг перешел к другому концу пульта и включил внутреннюю связь.
— Записывается, Деннис?
— Да, — голос Бриджера сопровождался металлическим отзвуком. — Но никакого смысла уловить не могу.
— К утру, может, что-нибудь прояснится. Я подумаю насчет расстояния до источника. Флеминг отпустил
— Что вы об этом думаете? — не выдержал наконец Харви.
— Я думаю, что сигнал приходит очень издалека. После этого они только работали и слушали. А сигнал все звучал, звучал и звучал. И не было ему конца.
Глава 2. Часть 1
В конце шестидесятых годов, когда происходили эти события, министерство науки переехало в новое — все из стекла — здание вблизи Уайтхолла. И мебель, и штат здесь были первоклассные, словно для доказательства того, что современная техника действительно сродни искусству, а постоянный заместитель министра Майкл Осборн — самый прогрессивный из всех чиновников, населявших здание. Хотя он являлся на службу в костюме из твида, но твид был самый гладкий, а покрой — самый официальный. Осборн редко сиживал за своим необъятным столом, предпочитая низенькие покойные кресла у низенького кофейного столика с мраморной доской. Утром, когда в Болдершоу-Фелл впервые приняли таинственные сигналы, он, небрежно развалясь в одном из своих любимых кресел, беседовал с Чарльзом Ванденбергом, генералом американских военно-воздушных сил. На его костюм четкими, ровными полосками легли тени от жалюзи. Англию к этому времени можно было бы сравнить с форпостом осажденной крепости — Западной Европы и Северной Америки. Под давлением с Востока, из Азии и из Африки западная цивилизация была оттеснена в эту область земного шара. Ее центром оказался американский континент к северу от Панамы. Западной Европе выпала незавидная роль обороняющегося арьергарда. Официально никто ни с кем не воевал. Однако экономические санкции и жонглирование бомбами и ракетами привели к тому, что страны старого мира чувствовали себя словно в осаде. Жизненно важные линии связи, проходящие через Атлантику, сохранились в основном благодаря усилиям американцев, и американские гарнизоны в Англии, Франции и Западной Германии держались с отчаянным упорством — как римские легионы в третьем и четвертом веках нашей эры. Официально Англия и ее соседи продолжали оставаться суверенными государствами, но на деле инициатива все более ускользала из их рук. Хотя генерал Ванденберг скромно именовался представителем Координационного комитета обороны, в действительности он был командующим военно-воздушными силами хотя и дружественной, но неизмеримо более мощной оккупационной державы, для которой Англия была лишь одним из квадратиков на гигантской шахматной доске. В прошлом пилот бомбардировочной авиации, Ванденберг с его бычьей шеей и квадратной головой и в зрелые годы выглядел моложавым и крепким. Однако в его манерах не было ничего развязного или грубого. Уроженец Новой Англии, он был человеком просвещенным и имел обыкновение высказываться столь авторитетно, будто знал об этом мире несравненно больше прочих смертных. Они говорили об Уэлене. Осборн небрежно держал в руке записку, где шла речь о нем.
— Я сейчас ничего не могу сделать.
— Но есть дела особой важности… Осборн с трудом поднялся и, подойдя к столу, вызвал секретаршу.
— У Координационного комитета низкая точка кипения, — заметил
— Вы можете сообщить туда, что мы все уладим. — Осборн отдал бумагу вошедшей секретарше.
— Пожалуйста, проследите, чтобы этим занялись. Секретарша взяла бумагу и положила на стол пухлую папку. Она была молода, недурна собой и одета, как на званый вечер: даже министерства подвластны прогрессу.
— Это материалы по Болдершоу.
— Спасибо. А что, моя машина здесь?
— Да, мистер Осборн. Он раскрыл папку и прочитал вслух:
— Министр прибывает в Болдершоу-Фелл в 15 часов 15 минут; его встречает профессор Рейнхарт.
— Значит, завтра, — заметил Ванденберг. — А вы едете?
— Я отправляюсь сейчас, чтобы заранее поговорить с Рейнхартом. — Он сунул папку в портфель. — Если хотите, могу подбросить вас наверх, в Уайтхолл.
— О, это было бы актом милосердия. Они держались друг с другом настороженно, но вежливо, почти старомодно вежливо. Поднявшись, Ванденберг, как бы между прочим, спросил:
— Ну, так когда же все это начнет работать?
— Еще не известно.
— Это становится серьезным.
— Звезды могут подождать. Они уже давно ждут.
— Так же как и комитет. Осборн презрительно пожал плечами, как человек, вынужденный объяснять очевидные вещи; он походил сейчас на грека, убеждающего римлянина.
— Рейнхарт займется военной программой тогда и только тогда, когда сможет это сделать. Так ведь было условлено?
— Но если случится что-нибудь непредвиденное?
— Так уж и случится?!
— Вы читаете газеты?
— Последнее время — только отдел беллетристики.
— А вы почитайте отдел новостей. Если случится что-нибудь непредвиденное, там понадобятся все уши, которыми мы успеем обзавестись по эту сторону Атлантического океана. — Ванденберг кивком головы показал на изображение радиотелескопа, висевшее на стене. — Для нас это не игрушка!
— Так ведь для них тоже, — парировал Осборн. Они вышли. Вскоре из Болдершоу-Фелл позвонил Флеминг, но никого не застал. Джуди приехала в обсерваторию незадолго до Осборна и Рейнхарта и успела поговорить с Харрисом в вестибюле.
— О Бриджере что-нибудь известно? Харрис старательно делал вид, что полирует дверную ручку.
— Два-три раза заходил к букмекеру в Бредфорде. Но больше ничего.
— За ним надо следить.
— Я все время слежу. Приехавшие Осборн и Рейнхарт пригласили Джуди на пункт управления. Там было тихо и пусто. Один Харви возился у стола среди разбросанных бумаг, окурков я грязных чашек. При виде этой картины Рейнхарт всполошился, словно испуганная курица:
— Надо все-таки следить за чистотой.
— А можно будет подвигать облучатель для министра? — поинтересовался Осборн.
— Надеюсь, что да, хотя механизмов сопровождения мы пока не испытывали. Рейнхарт озабоченно семенил по комнате, не замечая знаков, которые делал ему Харви.
— У вас такой вид, словно вы всю ночь не спали, Харви.
— Так и было, сэр. И доктор Флеминг с доктором Бриджером тоже не спали.
— Что-нибудь не ладилось?
— Да нет, сэр. Мы сопровождали источник.
— Сопровождали?! Это по чьим же указаниям?
— Доктора Флеминга, сэр, — беззаботно ответил Харви. — Сейчас мы все вернули в первоначальное положение.
— Почему же мне не сообщили? — Рейнхарт повернулся к Осборну и Джуди. — Вы знали об этом? Джуди покачала головой.
— Флеминг, по-видимому, начинает устанавливать свои порядки, — заметил Осборн.
— Где он? — резко спросил Рейнхарт.
— Там, — Харви показал на дверь аппаратного зала, — с доктором Бриджером.
— Так попросите его уделить мне несколько минут! Пока Харви говорил в микрофон на пульте управления, Рейнхарт сердито семенил по комнате.