Андрогин
Шрифт:
– Хм!.. А что, может, и получится… Особенно если утром похвастаемся, насколько она свежа, прекрасна и упруга. Хе-хе!..
– А чего до утра тянуть? Может, сейчас и поговорим с аскуархом?
– Нет. Сейчас он вполне справедливо засомневается в нашей похвальбе. А вот утром, а ещё лучше – вечером… Спим!
– Чего это она дрожит?
– Замёрзла. Накинь и на неё шкуру, а то ещё замёрзнет по собственной дурости.
Жармин, ещё полчаса назад бывшая Арисом Шенгаутом, почувствовала, как на неё набросили шкуру, и чуть не задохнулась от вони. Но зато
«Я в плену, – мысли шевелились унылые, чисто похоронного свойства. – И хоть ошейник с меня на ночь сняли, всё равно – рабыня. И эти уроды хотят меня продать ещё более жутким уродам. Кошмар – это не то слово, чтобы охарактеризовать происходящее… И что делать? А главное, как привыкнуть к мысли, что я опять женщина? И к тому, что скорей всего я так и умру в рабстве? Ведь шанса сбежать не просматривается… А умереть – так артефакта нет. Или он где-то здесь? С моими вещами под горой шкур? Надо будет утром присмотреться…»
После чего измученное, но чуть согревшееся тело упало в пропасть сна.
Испуг вернулся утром, когда тело несколько раз грубо толкнули:
«Опять?! – подумалось об очередном насилии. – Чего этим тварям не спится-то?»
К счастью, всё оказалось куда прозаичнее: лагерь болотных шакалов просыпался ещё до рассвета по причине неожиданно назначенного атаманом рейда. Всему личному составу следовало срочно позавтракать и уже через полчаса выступать в общем строю в указанном направлении.
Оба киюри, так и не рассмотренные в полной темноте, ругались, плевались, толкались, но довольно быстро на ощупь одевались и вооружались.
– Чтоб у твоего бати рог на лбу вырос! – ворчал один из них. – Чего ему не спится?
– Понятия не имею, что ему в старую головешку ударило! – Сын атамана ещё и вульгарные ругательства присовокупил, видимо, не сильно жалуя и уважая своего батюшку. – Наверняка это его чернозадый блондин взбаламутил!
– Жаль, девку продать не успели.
– Хм… а может, ещё разок вечером попользуемся?
Похоже, молодые тела шакалов опять окрутила похоть, потому что второй партнёр согласился без всяких раздумий:
– Не откажусь. Только вначале поторгуемся о её цене и скажем, что отдадим следующим утром.
– Или в полночь…
– Точно! – И уже удаляющийся от чума голос: – Пусть ещё сегодня поработает на изготовлении фильчиков. Шаман говорил, что они двойную норму дают…
Оставшаяся под шкурами Жармин ощущала в себе чисто мужскую злобу Ариса Шенгаута:
«Оказывается, этот мерзкий колобок ещё и шаман?! Ничего, твари, ничего! Скоро наедитесь вы своего наркотика от пуза! Как минимум половина из вас издохнет при первой же физической нагрузке, а остальные – на второй или на третьей! Я вам устрою, гадам! Я вам наработаю! Вы у меня узнаете, как женщин похищать и селения грабить!»
И в следующий момент еле сдержалась от истерического визга: что-то тёплое и скользкое затрепетало, заскользило у неё по открытой щеке. Точнее говоря, визг не получился из-за полного выдоха в тот
Неведомое отстранилось, но ненадолго. И уже через пару секунд вновь коснулось щеки окаменевшей женщины. Только на этот раз как-то сразу пришло понимание творящегося чуда:
«Да ведь это же Аффак! Он так и раньше меня языком пытался лизнуть. Наверняка все сутки просидел в сумке, а сейчас проголодался. Потому и отправился на мои поиски… О-о! Милый мой, маленький талисман! А мне тебя даже накормить нечем!..»
Ящерка быстро успокоилась, осознала, что хозяйка её узнала и заворковала с ней знакомым голосом. А потому проскользнула под шкуру и устроилась у женщины чуть ли не на груди.
– Ого! Да ты ещё раз вдвое вырос! – поразилась Жармин вслух, хорошо прочувствовав вес и размеры талисмана. – И тоже, наверное, замёрз сидеть в сумке? И проголодался?
Как это ни показалось странным, в ответ от греющегося ящера пришло некое подтверждение-картинка:
«Да. Темно и одиноко. Голодно. Нашёл сухой бублик, съел».
Чернова на эту картинку вначале хмыкнула и чуть не рассмеялась. Поверить в подобное сообщение, несмотря на свои собственные приключения в течение последних пяти суток она не могла. Да и вслух пробормотала скорей по инерции, чем сознательно:
– Бублик? Да ещё и сухой? Может, ты и меня угостишь?
С полминуты ящер лежал, не шевелясь и не отвечая. Потом проворно сорвался с пригретого места, метнулся в темноту и вскоре вернулся, сжимая в зубах что-то внушительное и круглое. Положил это на лицо своей хозяйке и вновь разлегся греться у неё на груди.
Жармин осторожно пощупала пальцами угощение и поразилась: большой, натуральный бублик! Ещё и пахнет сладко и заманчиво. И зрительно он представился очень ярко. Точно такой же подбрасывал Юрий Никулин в кинофильме «Кавказская пленница».
Попробовала откусить кусок. В самом деле сухой, как камень. Но молодые зубы справились, и первый кусок, смоченный обильной слюной, оказался вкусным, хоть и совершенно пресным. Видимо, соли забыли добавить при готовке. Но в любом случае хорошая добавка к здешнему рациону не помешает. Ибо с вечера ужинать рабыням не положено, а в таком положении не может быть и речи о соблюдении фигуры. Надо есть много, чтобы иметь силы для побега.
«Если представится возможность, – размышляла пленница, прислушиваясь к стихающему в лагере шуму. – Как бы нож раздобыть? Или что-то острое. Потому что верёвки эти не порвать … Что там старейшины общины на Юге рассказывали о паранормальных умениях чуть ли не каждого третьего? Огонёк могут из пальца выпускать? Хм! И чего я, спрашивается, не попросил мне такое чудо показать? Ещё лучше, следовало попросить и меня научить. Вдруг и мне подобное подвластно?..»
Надежда, вкупе с логикой и здравым смыслом, стали утверждать: раз вокруг чудес полно, то почему бы и не попытаться сотворить ещё одно чудо? Ну, там напрячься как-то, настроить себя должным образом, войти в транс – и всё-таки выдавить у себя из пальца язычок пламени.