Андрогин
Шрифт:
Тогда же определилась и примерная скорость пролетающего по небу чуда: около десяти километров в час. То есть скорость довольно бодро бегущего человека. И вот именно на такой скорости следовало успеть договориться (это делали несколько человек, опускающихся с первых шаров), дать нужные команды посредством специальных свистков остальным торговцам, уложить и сбросить свой груз в мешках или корзинах. Тот находился на просторных платформах, подвешенных на верёвках так, что они проносились всего лишь метрах в пятнадцати, а то и в десяти над самыми высокими кронами лесного массива. Также нужно было зацепить крючьями товар лесников,
Причём эти последние шары, точнее – корзины под ними, якорились на минуту-полторы прочными верёвками, возле самых больших настилов поверх крон деревьев. На тех же настилах стояли старейшины посёлка и чуть ли не из рук в руки обменивались с островитянами какими-то мешочками. Скорей всего в них могли быть монеты или некие камни, заменяющие денежный эквивалент.
Во время остановки крепящие шары канаты травились с острова. Как только расчёт заканчивался, петли якорей сбрасывались, канаты резко натягивались, и вся воздушная конструкция срывалась с места, устремляясь вдогонку за островом.
То ещё представление! Любого островитянина, зависшего на страховочном лине, или лесника, носящегося по хлипким раскачивающимся мосткам, – можно было смело приравнивать к цирковым акробатам. Только те работали под куполом цирка, а эти – под нависающей с неба земной твердью.
К общей картине следовало добавить готовность лесников пустить в ход оружие: луки и арбалеты. Особенно вначале боевая готовность была наивысшей, когда воздушные шары и подвешенные на верёвках платформы только приближались к данному участку леса. Практически две трети всех воинов посёлка расположились в кронах по сторонам и вдоль траектории движения торговой миссии. И лишь после начала обмена, когда обе стороны опознали друг друга в лицо, стало заметно, как лучники расслабились, а то и вообще убрали наложенные на тетивы стрелы.
Иначе говоря, порой островитяне были не прочь и пограбить лесной народ, раз те принимали подобные меры безопасности. Или не всегда вниз опускались именно торговцы? Следовательно, и на самих островах могли вестись войны или активные боевые действия?
«Ничего, подучу местный язык – всё узнаю, – рассуждал Арис, начав осторожный спуск на поляну. – Всему своё время. А вот о спусках на этих «тарзанках» следует узнать в первую очередь… Всё-таки живут они наверху, и мне придётся сюда подниматься ежедневно. И что, каждый раз карабкаться по этим лестницам?..»
Именно во время своего продолжительного спуска Арис сумел рассмотреть, как опускаются вниз большинство лесовиков. Они попросту крепко хватались за поперечину на конце своей тарзанки и прыгали вниз. При этом верёвка из утолщения на ветках выходила вначале легко, потом туго, а в финале вообще плавно останавливала падение человека. Именно тогда человек и должен был ловко зацепить поперечину за одну из рогаток, сделанных на стволах. Если он это сделать не успевал, его, словно на резинке, подтягивало вверх метров на пять, а то и восемь. Могло и о ветки ударить, потому что неуправляемо сносило в сторону. После чего натяжку вниз следовало делать с помощью товарища. Тот или сам становился ногами на поперечину, создавая двойной груз, или подтягивал неловкого приятеля вниз с помощью верёвки.
В механике
«В утолщениях – барабан с натяжной пружиной. Пружины – то ли механические, то ли живые. Или ещё бывают растительного происхождения?.. Не бывают! Натяжка долго не продержится во «взведённом» состоянии. А ведь в течение всего дня верёвки были натянуты как струны…»
Не осталось без внимания Дарьи Черновой и то, как частенько воины поглядывали в её сторону. Точнее в сторону доставшегося ей мужского тела. И в этих взглядах читался неприкрытый вопрос: как поведёт себя человек, только сегодня упавший с неба и до сих пор толком не принятый в общину?
И в этом были свои резоны:
«Если я свалилась с неба… точнее – свалился, меня скорей всего принимают за островитянина. И ждут, что я пойду со «своими» на контакт. Вдруг и за шпиона какого-нибудь считают?.. Или за лазутчика? Или здесь такого не бывает? Но что случилось бы, начни я кричать, звать на помощь и попытайся подсесть в корзины или на платформы островитян?.. Хм! Могли бы стрелой угостить вслед, и не обязательно в мягкое место…»
А тем временем наступала ночь, следовало спускаться на поляну как можно быстрей, ужинать тем, что подадут, а потом… Нет! Не спать! А, как гласит первая заповедь любого человека, попавшего в иной мир: учиться, учиться и ещё раз учиться. Знание – сила. Знание языка – ключ к этой силе. Ну а всё остальное…
Арис Шенгаут непроизвольно содрогнулся, только представив, что завтра вновь придётся целый день таскать корзины, полные улиток. Но тут без вариантов, ничем иным он пока обществу лесовиков помочь не может. И так радоваться надо, что его приняли, одели, дали работу, предположительно накормят, а потом и кров предоставят, наверное.
Глава 6
Сознанию Черновой, попавшему в тело молодой женщины, повезло меньше. Она, после беготни по лесу, встреч с хищниками, погонь и падений, зверского холода – чуть не умерла от страха, когда гигантский питон золотой расцветки раскрыл на неё свою пасть.
И хорошо, что слабая, ранимая женская психика позволила на несколько самых страшных минут отключиться от действительности. А когда Дарья пришла в себя, то её уже интенсивно растирали резко пахнущим маслом заботливые женские руки. Было на удивление тепло, на досках потолка играли отблески очага, витали запахи хвои, цветов и чего-то страшно вкусного. Где-то совсем рядом слышалось странное кудахтанье.
Вначале Дарье даже показалось, что она всё-таки умерла. Просто успела вложить артефакт в рот, удав её съел, и сознание благополучно перенеслось в иной мир, в иное тело и (ура – три раза!) в более благоприятную обстановку.
Воспоминания о мраморном яйце заставили левую ладонь конвульсивно сжаться. Увы, в ней ничего не оказалось. Чернова тут же задёргалась, попыталась сесть, а потом всё-таки уселась, преодолев легкое, скорей недоумённое сопротивление женщины, привставшей, а потом и распрямившейся возле устеленной шкурами лежанки. Но, рассмотрев испуганный, мечущийся взгляд Дарьи, она с пониманием усмехнулась, что-то спросила и ткнула пальцам в полочку на стене.
Артефакт лежал там, на расстоянии вытянутой руки. Так что землянка не удержалась, схватила его и намертво зажала в ладони.