Чтение онлайн

Андрейку вызвал мистер Даглас и, похлопав его по плечу, сказал с усмешкой: «Ты думаешь, меня не спросили, как ты попал в школу?.. Любое подобное «упс» — как шило в мешке. Но теперь ты можешь не беспокоиться совершенно, я нашел тебе поручителя, вполне совершеннолетнего... »

А через неделю к Андрейке подошла раскрасневшаяся от бега девушка в модном белом комбинезоне. Зеленые глаза, подведенные черной тушью, излучали восторг.

Андрейка оглядел ее с недоумением. Плечи, как у амбала, широченные, на них какая-то золотая плетенка, вроде генеральских

погон. К талии все сужается конусом...

Андрейка на расфуфыренных девчонок взгляд не останавливал, а если и останавливал, мыслил о них, как всегда, понятиями геометрическими: «равнобедренный треугольник», — отметил он.

Чего хочет от него этот «равнобедренный треугольник»?

И потом, она была явно из этих... «pretty» . Плоские туфли–лодочки, расклешенная зеленая юбка, белые кораллы на шее, серьги–висюльки золотыми венчиками. Да еще копна волос, как у дам при дворе Людовиков. Цвета соломы, действительно.

Андрейка улыбнулся вежливо, решил сказать что-либо такое, что обычно говорили кавалеры из гоголевских «Мертвых душ»: «Очень–очень приятно!..» Или: «Весьма признателен... » Но к девчушке с копной на голове подбежала такая же «pretty» и воскликнула:

— Поздравляю тебя! — И тут же, не переводя дыхания: — Я была в Итонсе . Ой, какой sale был! Этот свитер стоит сто пятьдесят. Я купила всего за шестьдесят долларов. А фирма?!

Остро понесло парфюмерным магазином. Андрейка круто отвернулся и стал уходить: разговорчиков pretty он уже наслушался...

Занятий еще и месяца не прошло, а он уже знал «наизнанку», главным образом, от Уинстона: в школе, как на пароходе, есть и первый класс, и четвертый...

Существуют также «teacherspets» (любимчики), которые смотрят учителям в рот.

«Крокодильчики» жмутся друг к другу. Дети интеллигентов учатся старательно: хотят жить не хуже своих родителей — врачей, адвокатов...

Самые богатые «крокодильчики» от диплома не откажутся, но им не важно быть первыми: за них это сделали родители.

— Что еще? — захлебываясь рассказывал Уинстон. — «Крокодильчики» думают о том, что, о Боже! стряслось вчера. Плебс не думает ни о чем: спит на уроках, может послать учителя к черту, хлопнуть дверью. Гори все ясным огнем!

Андрейка рассеянно выслушивал Уинстона, который любил рассказывать–поучать. Ему были противны «pretty», которые выдают себя за родовую элиту, любят приврать, вроде Уинстона, скрывающего, что он из России.

Шаги бегущего сзади человека заставили Андрейку оглянуться. Его догоняла «pretty» с соломенной копной на голове, «в честь Андрэ», как она выпалила.

— Я вам не сказала главного, — захлебываясь начала она. — Это вы меня спасли. Они бы меня убили... Давайте познакомимся: Лизетт. Вы очень симпатичный, Андрэ! — Она заговорила певуче, дружелюбно, а у Андрейки сердце, точно морозом обожгло. Он не мог и слова вымолвить. «Pretty» чем-то походила на ... француженку Женевьеву из кемпа, и Андрейка сделал шаг назад, чтоб исчезнуть.

Лизетт остановилась на полуслове в удивлении.

—

Не хотите говорить со мной?.. Ну, тогда сыграем в шахматы.

— В шахматы?!

Андрейка с удивлением поглядел на нее и наконец пошел за «pretty», которая, вот чудеса! играет в шахматы. С еще большим удивлением увидел, что она играет лучше него. Выиграть шесть партий подряд!.. Странная «pretty».

Мимо них промчался черный парень, звеня чем—то, а за ним — служитель в синей робе, который убирал классы. Служитель вскоре вернулся, держась за сердце.

— Убежал! — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Всю связку ключей украл. Ото всех классов... — И он закричал, видно, ругался — не то по-испански, не то по-португальски.

— Не удивляйся, Андрэ, — сказала Лизетт, выиграв очередную партию. — У меня был учитель. Гроссмейстер из России. Он рассказал мне: когда он эмигрировал в Израиль, ему написали в анкете: «Профессии не имеет». Шахматы — не бейсбол. Здесь это ничего не стоит. Ему нечего было есть, и он учил всяких дур... Расскажи, как ты провел лето?

На другой день она отыскала своего Андрэ взглядом, как только вошла.

— Андрэ, ты после школы свободен? Ой, как хорошо! Родители хотят с тобой познакомиться. Пожалуйста, понравься им. Ладно?

Андрейка договорился встретиться с Лизетт после уроков; хотели разойтись по своим классам, но внимание привлекла потасовка. Черные девочки с тонкими косичками кричали, дергая друг друга за волосы: «Ты говорила, что я проститутка?!» — и подругу по лицу кулаком. Еще пять–шесть девочек кидаются в драку. В школьном коридоре начинается свалка. Крик, топот, звон разбитых стекол.

— Хо–оли шит! — вырвалось у Лизетт в сердцах. — Не смотри в эту сторону, Андрэ! Это публика с Карибских островов и Ямайки. Что они не поделили между собой, не знает никто.

— Ты расистка, Лизетт?

— Боже упаси, моя лучшая подруга с острова Тринидад. Правда, страшна, как смертный грех... На ланч прибегай в буфет...

Андрейка там ее и разглядел. Ребята, по обыкновению, кидали друг в друга едой и гоготали. Она разговаривала с высоким парнем в футболке с огромными номерами на спине и груди, не обращая на «весельчаков» никакого внимания. Увидев Андрэ, она помахала ему, чтоб он шел к ним, и познакомила его с лучшим нападающим школьной футбольной команды. И затем — еще с одним футболистом. Затем все вместе уселись за столик пить кофе с бутербродами. Разговаривали о прошлогодних победах.

— Здесь спорт — бог! — сказал Андрейка, когда они спросили его, отличается ли чем-нибудь русский спорт от канадского. — Важнее бога музыки. А в России говорят: у старика было три сына. Два умных, а третий — футболист...

Лизетт вспыхнула, а футболисты улыбнулись натянуто.

— Теперь понятно, почему Россия в футбольной таблице плетется внизу... — сказал один из них.

— Но хоккеисты у нас другие, — заметила Лизетт. — Они взяли первенство мира. Не так ли, Андрэ?

— Не знаю. Я не спортсмен вообще.