Андерсен-Кафе
Шрифт:
— Ну, Любочка, по вашему выражению лица я вижу: моё кафе вам понравилось!.. — довольно произнесла Розалия. Ну что ж, тогда приступим к главному…
Я с любопытством смотрела на свою знакомую.
— Главное — это наши клиенты! Они же пациенты, участники и зрители! — с пафосом изрекла моя подруга.
«Всё интереснее и интереснее…» — в недоумении подумала я.
— Пациенты? — удивлённо переспросила я и даже невольно оглянулась, словно надеялась заметить в Литературном кафе какие-нибудь
— Ну, Люба, я же образно выражаюсь!..
— И всё-таки, Розалия, я что-то пока не очень понимаю, причём тут пациенты и зрители?
— Люба, — укоризненно покачав головой, произнесла она. — Ну, подумайте сами, какое Литературное кафе может существовать без посетителей?! И зачем оно тогда нужно!
— Ах, посетители!.. — наконец-то дошло до меня. — Ах, вот что!
— Конечно! Поймите, Люба, наше кафе в основном существует за счёт них. Только не в материальном, а я бы сказала, в моральном смысле.
— А в материальном? — поинтересовалась я. — В материальном оно за счёт чего существует?
— А тут… Видишь ли, с этим кафе нам, можно сказать, крупно повезло. Во время одной из предвыборных кампаний какой-то депутат решил сделать для района доброе дело: организовать что-то вроде клуба для… скажем так — творческой интеллигенции. Он, можно сказать, и подарил это кафе людям. Так что оно находится в основном на попечении государства.
— Ну, надо же! — удивилась я. — Надеюсь, этого депутата выбрали?
— Конечно!.. — кивнула довольная Розалия. — А потом у нас и у самих появилась небольшая статья доходов — членские взносы наших основных посетителей. Как-то само собой образовалось небольшое творческое ядро, которое мы называем: «Клуб Литературного кафе». Члены Клуба такие сознательные, что регулярно платят членские взносы. А я у них за председателя, разумеется! Но теперь, если согласитесь принять моё предложение, этим председателем будете, конечно, вы, Люба.
— Сколько же человек в вашем Клубе?
— Дайте-ка подумать… Четырнадцать?.. Нет, тринадцать — одна выбыла.
— Почему?
— Из-за своего скверного характера, — нахмурившись, неохотно пояснила Розалия. — А ещё из-за постоянных словесных перепалок с председателем Клуба.
— То есть с вами? — попыталась уточнить я.
— То есть со мной, — с некоторым вызовом подтвердила Розалия.
— А… Розалия, вы уж простите меня за такой бестактный вопрос. Но если уж мне, возможно, предстоит занять ваше место, а значит столкнуться с теми же самыми проблемами, то…
— Не придётся! — резко перебила меня Розалия, с досадой подбросив рукой свой победоносный рыжий хвост на затылке. — Вам, не придётся!
— Но… почему же? — робко спросила я.
— Да натура
— И тем не менее, вы именно меня выбрали себе на замену, — обиженно возразила я.
— Да. Выбрала. Потому что ваш характер, Люба, несмотря на то, что я от него не в полном восторге, здесь придётся как раз в пору! — отрезала она.
— Спасибо за доверие, — кивнула я. А сама подумала: «Интересно, почему же она всё-таки выбрала именно меня?»
Словно тут же прочитав мои мысли, Розалия пояснила.
— Во-первых, Люба, замена нужна мне срочно! Это главное. А во-вторых, вы же всю свою жизнь возитесь с людьми и книгами.
— Работаю! Работаю с людьми и книгами… — поправила я.
— Работаете. Я так и сказала, — снова нахмурилась Розалия. — Стало быть, вы должны были хоть немного научиться разбираться и в тех, и других!.. И потом, Люба, в вас чувствуется… как бы это выразиться… способность к состраданию, что ли. А люди любят, когда им сострадают. Так что у вас получится!
— Способность к состраданию? — переспросила я. — У меня что эта способность на лице написана?
— Написана, к сожалению.
— Почему же тогда к сожалению?
Обдумывая ответ, Розалия немного помолчала.
— Да потому, что за всех плакать — слёз всё равно не хватит, Люба! Вот потому — и к сожалению.
Я внимательно посмотрела на Розалию. Впервые за всё время беседы мне почудилось, что в выражении её лица проскользнуло что-то очень доброе, человечное, то, что раньше было наглухо закрыто маской напористой самоуверенной бравады.
На самом деле я не так уж хорошо разбираюсь в книгах и уж тем более людях, большинство из которых сложнее самой сложной книги. Но всё же мне показалось, что настоящая Розалия, без маски, пусть на одну-единственную секунду, но всё же появилась передо мной. И я увидела, что, несмотря на всю свою энергичную властность и жёсткую бескомпромиссность, была она человеком добрым. Ясно почувствовав это, я без видимой связи с последней фразой, произнесла:
— Спасибо за доверие, Розалия. Ваше кафе мне понравилось. Мне бы хотелось попробовать заменить вас на председательском месте…
— «Хотелось бы», «попробую», — явно пытаясь передразнить меня, резко произнесла Розалия. — Ну что это за рефлексия такая? Люба! «Я беру эту работу!» — это всё что вы должны были бы сказать. Четыре слова всего!
И выразительно растопырив четыре пальца правой руки, Розалия энергично потрясла ими у меня перед носом. Её поучительный тон, равно как и этот нелепый жест не произвели на меня особого впечатления. Потому что и тон и жест были лишними — они уже ничего не меняли в моём отношении к ней.