Андер
Шрифт:
— Спасибо, всё просто прекрасно. Только есть одно маленькое «но».
— Какое же? — мужчина внимательно наблюдал за мной, будто ожидая подвоха.
— Мне бы перекусить чего-нибудь. Это можно устроить?
— С ужином мы немного повременим. Так нужно. А пока прими подобающий вид. Твою одежду скоро принесут.
Сразу после его ухода ко мне зашла уже новая служанка, которая принесла одежду и обувь. Интересно, насколько здесь большой штат прислуги?
— Господин ожидает вас в своём кабинете, — прощебетало это белокурое
— Не стоит. Я справлюсь сам, — подхватив с кровати одежду, направился в ванную комнату.
Для себя отметил слегка удивлённый взгляд служанки и понял, что снова вылез из общепринятых шаблонов, но уже корректировать свои действия не стал.
Интересно, то, что меня не стали повторно «затыкать», это оплошность или проверка? Подозреваю, что последнее.
Одежда была удобна. Что-то среднее между классическим и… спортивным костюмами. Выглядело строго, но движений совершенно не стесняло, при этом не выглядя мешковато. Тёмный цвет, довольно приятная на ощупь ткань…
В качестве обуви предлагались удобные мокасины из мягкой кожи, почти не чувствовавшиеся на ногах, но имеющие толстую гибкую подошву. Отличная обувь. Посмотрев в зеркало, я пригладил волосы, сделав пометку постричься по-другому. Опять же, если представится возможность, а на плечах останется эта самая голова, нуждающаяся в стрижке.
А сейчас — предстоит тяжёлый разговор с отцом того, в чьём теле я оказался.
В кабинете, куда меня проводили, кроме мужчины никого не было.
Переступив порог, я услышал, как за мной закрылась дверь и с интересом огляделся. Мужчина продолжал буравить меня взглядом, но не спешил ничего говорить, позволяя мне освоиться в новой для себя обстановке.
Попал я точно не в средневековье, что заподозрил ещё когда увидел ванную комнату, а сейчас — получил этому окончательное подтверждение. Вон та штука на рабочем столе — явно экран. Может компьютер, может телевизор, но явно что-то показывающая.
На полу кабинета — мягкий ковёр с длинным ворсом, занимающий почти всю площадь. Шкафы с книгами, стулья, массивный комод.
Посмотрев на потолок, увидел огромную люстру, но проводов не заметил. О скрытой проводке и электричестве здесь знают.
— Проходи, присаживайся, — показал мужчина на кресло по другую сторону стола.
Закрыв папку, которая лежала перед ним, он отложил её в сторону. Я успел заметить написанные от руки листы, но вот разобрать не смог. Слишком мелкий почерк.
— Итак, давай знакомиться заново. Меня зовут Норт он Сворт.
Что ни говори, а взгляд у него всё-таки тяжёлый.
— Андер, — не стал разочаровывать я его. — Андер… он Сворт.
— Верно, — Норт он Сворт кивнул. — Кем бы ты ни был там — это уже не имеет значения. Здесь у тебя другое имя, другая жизнь и другие обязанности.
— Обязанности? — изогнул я бровь. — Вот прям уже обязанности?
«Посмотрим, как ты отреагируешь
— Если в тебе есть хоть капля воспитания, ты не станешь меня больше перебивать, — глаза Норта опасно сузились, но он продолжил. — Я, надеюсь, не нужно говорить, что этот разговор должен остаться между нами?
— По-моему, у вас хорошо до этого получалось закрывать мне рот, — не смог промолчать я. — Но, да! Этот разговор останется между нами. Так уж получилось, что вы второй человек, который со мной разговаривает.
— Второй? — вскинулся он.
— Сиделка, — улыбнулся я. — Первой была сиделка.
Я уверен, что Норт прекрасно понял, что я его снова поддел, но он, что удивительно, никак не отреагировал. Делаю предварительный вывод, что ко мне не будут, или пока не хотят применять жёсткие методы донесения информации. Значит, будут договариваться сначала полюбовно. Ну что, же — послушаем.
— Ты не можешь молчать постоянно, — скривился он. — И в то же время, я должен быть уверен, что ты не сболтнёшь лишнего.
— Кому я не должен сболтнуть лишнего, и что подходит под эту категорию?
— Меня радует, что ты образован, — отметил Норт, не спеша отвечать. — Ты дворянин… был?
— Нет, но образование у меня действительно хорошее. Разное, скажем так, образование. Вот только боюсь, что здесь оно будет практически бесполезным или иметь слишком узкий диапазон применения, — сейчас я сознательно принижал свои способности, и это должно было подкупать собеседника. Обычно, люди стараются сразу подчеркнуть свою значимость, чтобы обрести какие-то гарантии, что останутся живы.
— Почему ты так считаешь? — с интересом спросил он.
— Я пока не буду отвечать на этот вопрос, — сдержанно улыбнулся я. — Это лишь предположение, могущее оказаться ошибочным.
Казалось, Норт ушёл в себя, задумавшись.
— Сколько тебе было лет? — признаться, его вопрос вызвал лёгкий ступор.
Ну, правда. Вот он я: сижу на кресле и спокойно рассуждаю неизвестно где и неизвестно с кем, в каком возрасте я — прежний умер. Абсурдность ситуации вызвала лёгкую улыбку.
— Двадцать четыре. Двадцать четыре и одиннадцать месяцев, если быть точным, — не моргнув глазом соврал я.
— Уже хорошо, — Норт кивнул. — Это меняет многое. Будет намного проще.
— Проще договориться со мной?
— И это тоже.
Я внутренне собрался, решив задать вопрос в лоб:
— Что вы от меня хотите?
Норт оценивающе меня оглядел, и мне очень не понравился его взгляд. Так смотрят на лошадь, которую уже купили, даже если в зубы не заглянули.
— Это довольно сложный вопрос, — начал он, но я снова его перебил.
— Давайте с вами сыграем в игру, которая упростит наше общение. Суть игры заключается в следующем: я задаю вопрос, вы — отвечаете наиболее полно, получая право задать вопрос мне, на который я обязан так же честно и исчерпывающе ответить.