Чтение онлайн

В общем, в пещере царила атмосфера творческого экстаза с полным погружением. Леха поймал себя на мысли, что любой ярмарочный фокусник повесился бы от зависти на ближайшем суку, окажись он сейчас в пещере.

Когда анчутка сделал очередную драматическую паузу, Леха деликатно покашлял и постарался удержать его от неминуемой кровавой расправы над третьей конной армией разбойников.

– Ты насчет убитых не перегибай, у нас столько народу в провинции не живет.

– Не любо – не слушай, а врать не мешай. – анчутка покосился на егеря

и как заправский оратор сделал театральную паузу.

– Господин егерь, прошу проникнуться, – обратился он к сидящим, поведя в сторону Лехи лапкой и крылом одновременно.

Слушатели взорвались бурными, продолжительными аплодисментами, местами переходящими в овации. В связи с тем, что у доброй половины вместо ладоней были копыта, овации больше походили на работу карьерной камнедробильной установки.

Поклонившись почтенной публике, Леха накинул на плечо рюкзак и пошел в один из коридоров, где заранее присмотрел себе тихий уголок. Назавтра нужно дойти до деревни, и ночные посиделки ему были ни к чему.

Наутро в пещере было тихо. Нечисть, нагостившись, наобщавшись и кое где даже наоттопырившись, к рассвету разбрелась по домам. Как ни веселись, а до первых петухов надо успеть, чтобы не отсиживаться в дороге под сомнительными корягами и кустами.

Анчутку Леха застал недалеко от входа. Тот сидел в углу, сияя от счастья, и натирал об шерсть на крылышке медную пряжку.

– Глянь, Леха, какая пряжка! – Анчутка послюнявил коготь и поковырял на пряжке какое-то пятнышко.

Пряжка и впрямь была хороша. Медная, кованая массивная рамка сияла благородным металлом, а медный шпенек был украшен красной бусинкой.

– Ну, с таким приданным ты у нас теперь первый парень. – Егерь порадовался за анчутку. – Сбылась мечта.

– Ты представляешь, Леха, они даже менять не стали на кто-что-стибрит. Сказали – держи, за выдающийся вклад в культурную жизнь пещеры и личные творческие заслуги.

– Ну хоть не за боевые, – вздохнул егерь. – А то ты вчера размотал уйму народу. Целых две конные армии, не хухры-мухры.

– Так, Леха, брехать – не пахать, брехнул, да отдохнул. – Анчутка наслаждался минутами славы.

– А еще, Леха, шишига одна обещала знакомой кикиморе про нас рассказать, как мы разбойников то одолели. А то она не пришла, у нее какие-то проходимцы на озере задумали бобров ловить.

– Ну, если у шишиги воображение хоть каплю от твоего, то вскорости две конные армии превратятся в рать, которой нет числа. А ты из скромного анчутки превратишься в Великого Воина, покорителя миров. Причем сразу всех.

Леха даже не догадывался, насколько он был близок к истине.

***

Вскипятив чайник и наполнив термос, егерь быстро перекусил у входа и вернулся в пещеру за рюкзаком.

Анчутка, закончив полировать пряжку, сидел возле сундука в компании двух домовых и постигал премудрости игры в кости. Тот факт, что каждый раз на костях выпадало разное число, приводил

его в легкое замешательство, временами переходящее в бешенство.

– Мне до деревни надо дойти, расскажите, какая из ближайших с постоялым двором, – обратился Леха к домовым. Ибо домовые, хоть и не сильны в географии, но все дома и деревни округи знали наперечет.

– Тьфу, проказа, – плюнул один из них. – Вроде добрый человек, а про никчемное дело упросил.

Леха знал, что домовые недолюбливают трактиры и постоялые дворы по множеству причин, главная из которых – постоянная суета. Домовому забота – дом сохранить в спокойствии и благополучии, по этой причине он привязывается к хозяину и домочадцам. А какое спокойствие может быть в трактире – одно беспокойство, да еще народец ходит не всегда с чистой душой. Поэтому если кто из домовых и селится в постоялом дворе или трактире, то обитает на кухне да в хозяйской части, не заглядывая в съемные комнаты.

– Мне постоялый двор для того нужен, что обычно там все новости собираются. – Леха решил внеси ясность. – Так что не думайте понапраслину, не для баловства иду. На службе я.

Домовые посмотрели на егеря, потом друг на дружку, и, похоже, подобрели. Пошептавшись между собой, они сгребли с пола пыль, рассыпали ее по сундуку и начали обстоятельно чертить по пыли замысловатую линию.

– Ты, мил человек, вот так пошел-те, до развилки как дошел-те, так сюда и повернул. Тут ходьбы получается ежели конным, то к полудню пришел-те, а пешим к вечеру. И третья хата, тьфу, он как раз тот постоялый двор и будет. В энтом дворе наша родня живет, на хозяйской части. Только беспутная – как поселилась при трактире, так и забыла про хозяйство да про честный труд. Промышляет, понимаешь, разными, тьфу, городскими изворотами.

– Спасибо, дедушки, уважили. – Леха достал из кармана заранее припасенную баночку с вареньем, что от сухпайка, и положил на сундук. – Угощайтесь, от всего сердца.

При виде варенья всякая степенность из домовых улетучилась в секунду и они, словно шаловливые школяры возле незапертого буфета, наперегонки засовывали в баночку пальцы, облизывали и жмурились от удовольствия.

Закончив с вареньем, вылизали баночку дочиста и обернулись к Лехе.

– Уважил так уважил. Ежели кого из наших встретишь – от евсеевой родни привет передавай-те.

***

После беседы с домовыми рассиживаться не следовало, и Леха, закинув рюкзак на плечи, двинулся к выходу. Однако возле самой двери сзади послышался отчаянный стук копытец и запыхавшийся анчутка схватил его за штанину.

– Леха, ты куда?

– До постоялого двора дойти надо. Разузнать последние новости, может кто про ведьмака слышал. Да и провиантом запастись.

– Леха, я с тобой. – Анчутка решительно вскарабкался на рюкзак и занял привычное место.

– Слезай. Если ведьмака встречу, он тебя моментально увидит. Это для людей ты можешь невидимым быть, а у ведьмаков свое зрение.