Anamorphosis
Шрифт:
Она глубоко вдохнула морозный воздух, собираясь с силами, и с неудовольствием признала, что в голове откровенный разговор складывался куда более ладно. Она провела много бессонных ночей, размышляя, как бы облачить свои чувства в слова. Времени у нее было в достатке — вся чертова зима.
Никак не выходило начать. Она молчала, выпуская облачка пара из приоткрытого рта.
— Я скучала, — наконец выдавила из себя Джудит.
Итан сделал вид, что не понял, но его взгляд изменился. Услышанное ему едва ли понравилось.
У
— Я скучала, — уже громче, увереннее повторила девушка, — я очень-очень хотела тебя увидеть.
— Заканчивай с этим, Джудс, — строго сказал Итан.
— С чем? — растерялась она.
Парень сделал неопределенный жест рукой. Пальцы у него от холода совсем побелели и отдавали мертвенной синевой. Из-за своей непомерной худобы и глубоких мешков под глазами он в целом производил удручающеевпечатление. Раньше Джуди этого не замечала, а теперь забеспокоилась.
С ним что-то неладно — испугалась она.
— Что с тобой?
— Не забивай себе голову ерундой, — отмахнулся друг, поморщившись.
— Ерундой? Я не понимаю.
Джудит потянулась к нему, но Итан увернулся от ее руки.
— Зачем ты так со мной? — прохныкала она.
У Джуд была черта, которой она не гордилась, но и исправить никак не могла: такие вещи ее лишь подначивали. Она постоянно поступала кому-то наперекор, все время бежала навстречу ветру. И сейчас не смогла удержаться. Она рванулась вперед, толком не понимая, что собирается сделать, но Итан остановил ее на полпути, крепко взял за плечи и отставил в сторонку.
— Угомонись, Джудс, — пристыдил ее он, — что ты устраиваешь?
— Что я устраиваю!? — возмутилась девушка, — я ничего не устраиваю. Я просто хотела… хотела поцеловать тебя. Потому что ты мне нравишься, вот. Давно нравишься. Не как друг, как…
Вот и сказала!
— Прекрати, — оборвал ее Итан, но без прежней агрессии, а как-то устало, словно у него резко разыгралась сильная мигрень, — не хочу все это слушать. Иди домой, мелкая. Отогрейся, выспись и больше не твори херню, — он впервые использовал подобную лексику в общении с ней.
Дело плохо — смекнула Джуди. Сильно она его, выходит, разозлила всеми своими поползновениями, раз до такого дошло. Эти Уокеры — страшные снобы. Не их аристократическими ртами исторгать ругательства, уподобляясь «простым смертным».
— Это не херня, — возразила она вместо того, чтобы послушаться его совета и не усугублять ситуацию еще больше.
Она не была бы Джудит Дэвис, если бы не упорствовала в своих ошибках.
— Зачем так грубо!? — обиженно спросила она, — ты мог бы просто сказать, что я тебе не нравлюсь, что нам лучше остаться друзьями. Так делают нормальные люди…
— Затем, — жестко пресек Итан, — затем, что
Сэнди ее предупреждала, не раз и не два. Она говорила: мы им не ровня. Уокеры — типичные богатые англосаксонские протестанты. Они привыкли на всех смотреть свысока. Джуди спорила, что ее Итан совсем не такой. Как же она заблуждалась!
На что она вообще рассчитывала? У него, скорее всего, давно есть девушка из его же круга, более ему подходящая. Сдалась ему глупая малолетка. Дворняжка.
— Не приходи сюда больше, — добил Итан, — я забираю свои слова обратно.
Джуд с легкостью поняла, о каких словах идет речь.
В горле запершило от подступающих слез, и ей понадобилась вся сила воли, чтобы сдержать их и не разреветься.
— Да больно надо! — зло выплюнула она, — к черту тебя и твой остров! Никогда больше не хочу тебя видеть!
Девушка проговорила это и помчалась на берег, утопая в рыхлом, мокром снегу. Она торопилась сбежать: слезы уже застилали глаза, и все сливалось в одно мутное, белое марево.
Джудит вскарабкалась по склону и обняла себя руками, чтобы не так сильно дрожать от холода.
— К черту тебя и твой остров! Да чтобы ты сгинул! Чтобы утонул в этой сраной реке! Чтобы сдох! — с ненавистью выпалила она, обращаясь к темной фигуре, отсюда едва различимой за ажуром голых ветвей.
Скоро ее желание сбылось.
Джуди всегда считала, что падение в обморок от переизбытка чувств — это художественный прием. Пока это не случилось с ней самой.
Она совершенно не помнила, как потеряла сознание, и что произошло после визита призрака из зазеркалья. Огромный пласт информации выпал из памяти.
Она ощущала липкую ленту, удерживавшую руки за спинкой стула и жесткость сидения под своей пятой точкой. Кто-то ее усадил и связал. И девушка в срочном порядке нуждалась в том, чтобы восполнить пробелы и восстановить причинно-следственную связь своих злоключений.
Кто и зачем это сделал? Что вообще тут творится?
Джуд не спешила открывать глаза и сосредоточенно прислушивалась.
Она бы предположила, что все это — плоды ее воображения, разыгравшегося на нервной почве, но непонятный шум и незнакомые голоса уверяли в обратном.
А ведь банальное объяснение устроило бы ее куда больше: вконец расклеившись из-за мартовской меланхолии, она что-то намудрила с дозировкой снотворного.
Вот ей и привиделся призрак Итана, выбравшийся из зеркала, чтобы погрузить ее в омут чувственных наслаждений. Сладострастный демон из причудливого мира БДСМ, где вместо кожаных ремней и атласных лент используют малярный скотч.