Чтение онлайн

Вот она и решила, что лучше быть одной, чем так низко падать.

Джуди искала что-то большее, то, что никто не торопился ей предложить. Конечно, Габи было ее не понять — мулатку вполне устраивали поверхностные, краткосрочные романы. Она не поливала слезами свои гиацинты. Каждый март, на протяжении десяти лет.

Но Габс и не бросалась на бедного Рикардо в самолете, пытаясь забыться.

Габриэлла права. Джуди давно пора было повзрослеть и распрощаться со своими иллюзиями.

Даже если для этого придется отдаться человеку, предпочитавшему насиловать ее мозг, а не тело. Быть соблазненной

извращенной, жуткой версией того, кто некогда был воплощением светлой и чистой, вечной любви.

Что еще провокация Натана, как не хитроумный способ втоптать презренную девчонку в грязь? Ткнуть ее носом в то, что все ее благие порывы, ее самозабвенная преданность покойнику — лишь плод простых и низменных устремлений?

Но Джуд глубоко заблуждалась, рассчитывая, что легко получит в копилку новый повод для ненависти к себе. Двойник не спешил.

Она медленно открыла глаза и обнаружила, что Натан придирчиво вглядывается в ее лицо, словно увидел ее впервые в жизни и открыл для себя в ее чертах массу нового.

По крайней мере, принуждать Джуди никто не собирался.

Натан ждал ее решения, почти благородно предоставляя девушке право выбора и возможность одуматься. Отступить и уйти, забыть дорогу в несуществующий дом. Сделать вид, что всего этого попросту не было. Разговора у камина. Его пальцев, очерчивающих ее позвоночник через хлопок рубашки.

Джуд уже все решила. Она хотела быть растоптанной.

Она где-то слышала или, быть может, читала, что, чтобы всплыть, нужно коснуться дна. И дно манило ее. На глубине в тысячи лье оказалось неплохо, хоть и трудно дышать. Тишина не давила, а успокаивала.

Джуд кивнула, благословляя. Она хлебнула побольше воздуха, как перед прыжком в воду, перед погружением в бездну.

Натан подцепил ее за подбородок, слишком бережно к разочарованию девушки, ведь она рассчитывала на грубость. Неспешность, с которой он сокращал расстояние между их лицами, была сродни пытке. Мгновение перед тем, как Джуди ощутила на своих губах его, показалось ей вечностью на ступенях эшафота. Первое прикосновение не обернулось катастрофой. Мужчина по-прежнему не торопился, все еще оставляя ей шанс сохранить свою гордость.

Да какая там гордость! Она давно с ней простилась.

— Дыши, Джудс, — шепнул ей в губы Натан, — не забывай.

Этот глупый совет разозлил девушку, но очень кстати напомнил, что она так и сидела все это время, задержав дыхание в ожидании его действий. Голова уже начинала кружиться, хотя, возможно, причиной тому послужило вовсе не кислородное голодание, которое зачем-то устроила себе Джуд. Она тонула.

Натан, вероятно, счел, что предоставил ей достаточно возможностей для отступления. Он углубил поцелуй, движения его губ стали смелее и жестче, а язык толкнулся в рот девушки, требуя от нее подчинения. Руки мужчины скользнули под ткань, вычерчивая линии на коже, мгновенно покрывшейся мурашками.

Еще не до конца отключившийся мозг Джуди улавливал чудовищное несоответствие и бил тревогу. Не такой тягучей чувственности она ждала от человека, унижающего ее через слово. То, как аккуратно с ней обращался Натан, ничуть не походило на стремление растоптать или доказать свою правоту.

Она готова была поклясться, что и он

получает от происходящего удовольствие, что совершенно не вязалось с его возмутительным поведением после возвращения.

Возвращение — зачем-то повторила про себя Джуд. Она осторожно, словно боясь спугнуть с трудом прирученного зверя, запустила пальцы в волосы мужчины. Она зря боялась, что ему это не понравится — Натан чуть склонил голову, подстраиваясь под ее неловкую ласку.

Ему тридцать пять, не рановато ли для седины? — задумалась она, коснувшись жестких волос на висках. Что нужно было пережить, чтобы в темные пряди вплелось столько серебра?

Что нужно было пережить, чтобы вернуться совсем другим?

За эти десять лет.

Они словно продолжили с того момента, на котором закончили тем февральским днем.

«Я просто хотела… хотела поцеловать тебя».

Мечты сбываются, черт возьми! — мрачно усмехнулась Джуди. Даже если для этого приходится основательно набраться терпения, и ломиться через дебри чужого отрицания. Это стоило того, чтобы ждать. Этот поцелуй с привкусом крови из его разбитой губы. Ею же разбитой, между прочим. Этот человек, определенно, того стоил.

Джуд уверовала в свою правоту. Она не могла так ошибиться! Теперь она не отступит, не позволит себя оттолкнуть. Итан выдал себя.

А вытянуть из него правду еще успеется. Стоит попробовать другие, более гуманные методы, как минимум, не размахивать пушкой, не угрожать. Есть надежда, что Итан сам заговорит, сам все расскажет, когда будет готов. Только и ей понадобится основательно подготовиться, ведь, как Джуд уже поняла — там, в его прошлом — было что-то настолько страшное, что могло рикошетом ранить ее. Есть вещи, о которых лучше не знать.

«Некоторые знания могут навредить тебе».

Она и не хотела знать. Все отступило — прошлое казалось далеким, как грозовой фронт на горизонте. В это прекрасное мгновение оно не имело силы и власти. Ведь рядом с ней был тот самый человек. Правильный, нужный человек.

Она годами представляла, как это могло бы произойти с ним, хоть и запрещала себе. Ее богатая фантазия, как правило, рисовала тот самый остров, но реальность внесла свои коррективы.

Джуд жаждала поскорее избавиться от одежды и почувствовать его в себе. Ей было мало одних прикосновений и поцелуев, она нуждалась в жаре кожи и бескомпромиссной близости. Без преграды из ткани и без тормозов. Ей казалось, что язык тела будет куда выразительнее и красноречивее любых беспомощных словесных конструкций.

Положение не позволяло ей стащить с себя джинсы и, чуть ли не впервые в жизни, девушка пожалела, что отдает предпочтение им, а не платьям или юбкам. Это заметно упростило бы ей путь к достижению желаемого. Но зато она могла избавиться от рубашки и, с обычно несвойственной ей ловкостью, расстегнула пуговицы и спустила ее, оставив болтаться на локтях.

На правах обладательницы маленькой, аккуратной груди, Джуд не носила белья, и прохлада комнаты ужалила разгоряченную кожу. Она вздрогнула, и не сдержала стона, когда Итан оторвался от ее губ, покрывая поцелуями челюсть, шею и ключицы, спускаясь все ниже. Девушка блаженно зажмурилась и зарылась лицом в растрепавшиеся волосы у него на макушке.