Чтение онлайн

Неизвестный мир полный контрастов словно жернова из картины постмодернистов перемалывал и поглощал Ивана. Этот мир угловатых форм, неуместных окончаний и неожиданных линий не страшил изобретателя, и не мучал. Он казался тем началом, которое многие пропустили, и оказавшись за чертой, люди, не понимая ничего о рождении, бредят продолжением рода, и рождают отпрысков с такой же кастрированной памятью. Но именно здесь – у самой кромки аляповатой мозаики жизни, среди пятен, кусков и разводов видимо ровное, единственно возможное начало.

Ивану

хотелось остаться именно здесь – в начале. Он отчетливо понял, что тот дальний, долгий и опасный путь в череду чистых носков, дорогих ресторанов, морских прогулок и полётов в космос его не интересует.

– Уходим! – вдруг, как из-под земли появился Костян и потянул Ивана за руку.

Передвигаться в потоке людей, считающих себя иными, тоже оказалось интересно. Не приходилось извиняться, уступить дорогу и встречаться с изучающими взглядами. Толпа, как единый живой организм расступалась сама собой.

Иван чувствовал себя свободным как никогда. Выйдя на узкую улочку он с удовольствием подмигнул солнцу, единственному не отвернувшемуся от него за всё время пути.

Заметив это движение Костян улыбнулся и чуть замедлил шаг.

«Мы торопимся, бежим, а потом, бац, и нет человека», – вспоминал он недавнего друга, любившего пофилософствовать, – «может ты и не увидишь больше это солнце?!»

Казалось сумерки рождались в помещении старого склада сразу после обеда и клонировались чёрными штрихами вплоть до рассвета.

Тяжёлая дверь плотно закрылась и вошедшие с залитой солнцем улицы совершенно не могли различить в темноте хоть что-то. Не особо напрягаясь о том, как быть и что делать, Иван пришёл туда, где можно поесть и поспать… Его мозг этому не сопротивлялся, а тело уже интуитивно ориентируясь в темноте, расслабленно шло в дальний угол.

– Иван! – позвал Сергей, – Так куда ты говоришь, выбросил свой телевизор?

Иван остановился. Перед глазами кружились пылинки, очертания предметов медленно выступали из мрака.

– В мусор, около театра драмы, на Смоленской…

– А посмотри-ка – это не твой телик?

Иван остановился, тёмный уютный угол был уже в трёх шагах.

«Смешные! Этот телевизор ищут все!», – думал изобретатель.

«Ищут пожарники, ищет милиция*, а они хотят его найти первыми! Ищите! Ищите!»

Заметно шатаясь, Иван обернулся на голос Сергея и невольно вздрогнул от того, за что зацепился взглядом.

На верстаке из грубо отёсанных досок, приспособленном вдоль стены, пропускающей сквозь дыры косые прутики света, стоял он – плоскоэкранный враг.

Иван так и свалился, как подкошенный подсолнух на бетонный пол.

Голоса снова закрутились в непроходимый клубок, и голова опустилась на тёмное дно.

По вопросу научного открытия вселенского масштаба, члены совета Аналога давно не собирались. Где-то на Земле среди миллиардов

тел, искорёженных внешним влиянием и внутренними пороками, пробилась искра божественного начала и указала путь к совершенству.

Опасное испытание, данное во благо сильным, не только могло привести к процветанию человечество, растерявшее былую мощь, но и грозило уничтожением, как Земли, так и Аналога.

В зале, украшенным колоннами слева и справа, из центральной части уходили ввысь ступенчатые места, предназначенные для административного аппарата Аналога. Ряды, напоминающие вырезанную треугольником трибуну амфитеатра, заканчивались вершиной – креслом главы совета.

Каждый год, по результатам профессиональной деятельности, избирался новый глава, и он тотчас приступал к обязанностям, а кто занимал этот важный пост, члены совета не знали до следующего собрания.

Проходя к своим местам чиновники с интересом всматривались в фигуру на вершине прогнутого вовнутрь треугольника.

Не удивительно, что сверху на них взирал Бергояров. На прошлом совете, перед голосованием, он, как лев дрался за дополнительные дотации в систему безопасности, в пух и прах разнес обвинение в адрес «Народного фонда Центральной Сибири» и внёс несколько значительных поправок в договор испытания жизнью.

– Не хотел бы я быть на его месте, – занимая место прошептал соседу один из членов совета.

– Я тоже не готов, – согласился худощавый глава отдела молодежи и студентов.

– Мы все рискуем превратиться в такую мумию, – сказал министр спорта, – пока служим народу. Я вот подумываю подать прошение об отставке.

– Вам ли беспокоиться, – опротестовал слова соседа немолодой представитель южных народностей, – чемпион, кандидат наук, примерный семьянин, вам только и делиться опытом и знаниями.

Тем временем все заняли свои места и Бергояров поприветствовал собравшихся. Начался нелегкий процесс по составлению плана действий относительно опасного открытия.

За пределами зала совещаний своей очереди ожидала двадцатилетняя блондинка Агата Смирнова. Мать она видела последний раз ещё школьницей, отец недавно умер и как говорили на Аналоге, она столкнулась с проблемой укоренения, известной с начала истории дубльпланеты. Курс реабилитации сгладил душевную травму, но желание побороться за Родину, не исчезло, а лишь окрепло в девичьем сердце.

Испытание жизнью в логове врага, шанс создать модель способную противостоять агрессорам, нередко выбирали именно законопослушные, ответственные граждане.

Агата спокойно ожидала аудиенции. Никаких проблем с отправкой не должно было возникнуть. Специалисты реабилитационного центра выдали претендентке отличную рекомендацию. Конечно, они знали о записи на подкорке каждого ребёнка, лишённого семейного очага – найти родителя. Как и знали, что останавливать подобное стремление бессмысленно и даже опасно.