Анафем
Шрифт:
— Если не получится, сохраняй спокойствие и жди, — сказал он. — У нас два уровня запасных планов.
— Но план номер один — отрядить за мной лучшего из членов команды? — Я легонько оттолкнулся от реактора и выпустил в него захват.
— Спасибо, но после того, что ты сделал, право гордиться собой — у тебя. — Джезри подплыл ко мне, развернулся и тоже выпустил захват.
— Гордиться будем в старости, — сказал я. — Что надо делать?
— Ориентация радиальная положительная, — ответил он. Это значило,
— Повернись на сорок пять градусов вниз и выдай пятнадцатисекундный импульс, — продолжал он.
Пятнадцать секунд — это очень много. Если Джезри ошибся, мы войдём на орбиту, вернуться с которой нам не хватит топлива. Однако я сделал что сказано. Без колебаний. Это был Джезри. Он хладнокровно смотрел, как я ринулся за реактором. Просчитал всю теорику в голове и трижды проверил на синапе. Я повернул и выдал импульс. При этом потерял шар из поля зрения.
— Ты летишь к нам, будто мы тянем тебя на леске, — объявил Самманн. Однако слова были даже излишни — мне хватило бы одного его тона.
— Ничего не делайте, — предупредил Лио. — Вы проходите под нами… сейчас мы вас зацепим.
Через мгновение два рывка и взрыв ликующих воплей сообщили мне, что мы зацеплены. Я убрал ладони с манипуляторов, чтобы дрожащими руками случайно не включить сопла, и позволил Озе с Лио подтянуть нас к себе.
— Мы тебя закрепили, Раз, — сказал Лио. — Самманн, проверься ещё разок по звёздам, пожалуйста.
— Мы по-прежнему закрыты шаром, — откликнулся Самманн.
— Отлично, — сказал Лио. — Думаю, все хотят поздравить фраа Эразмаса, но попрошу вас воздержаться и поберечь кислород. Ещё успеете. Арсибальт, ты знаешь, что делать дальше. Если надо одолжить у кого-нибудь кислород, скажи.
Все члены ячейки натянули поверх скафандров белые комбинезоны для защиты от микрометеороидов и солнечной радиации и стали похожи на настоящих астронавтов. Мне передали такой же комбинезон, и я его надел, потом, как и остальные, пристегнулся к паутине захватов и попытался уснуть, пока Арсибальт и Лио запускают тендер. Для этого его надо было состыковать с реактором. К тендеру уже подсоединили гибкий резервуар с водой. В моё отсутствие остальные члены ячейки собрали воду из баллонов в синих грузах и закачали в резервуар, раздувшийся до размеров ванны.
Арсибальт подключился к панели управления реактора и долгое время пребывал без движения: видимо, читал инструкцию на визуальном дисплее в своём шлеме и выполнял пошаговую проверку. Затем распрямил длинные штыри с одной стороны тендера, так что тот ощетинился, как ёж. На штырях раскрылись лепестки, скрыв их наконечники. Арсибальт вернулся к пульту управления и некоторое
— Я включил реактор. К штырям не прикасайтесь. Они горячие.
— Горячие — в смысле радиоактивные? — спросил Джезри.
— Нет. Горячие — в смысле жгутся. Здесь система сбрасывает в вакуум избыток энергии. — Затем, после паузы: — Но и радиоактивные тоже.
Все промолчали, но, думаю, не я один проверил у себя уровень кислорода. Теперь вода в тендере расщеплялась на водород и кислород. Через несколько часов мы сможем заменить израсходованные баллоны и поставить свежие газоочистители. До тех пор предстояло сохранять спокойствие и делиться кислородом с тем, кому он нужнее. Эзма, например, добывала воду из синих грузов и потратила большую часть своего кислородного запаса.
Лио сказал:
— Всем, кроме Самманна и Грато, пить, есть и спать. Если совсем не сможете уснуть, просмотрите заранее следующие задачи. Самманн и Грато, соединяйте нас.
Самманн и Грато выбрались из своих шарманов и углубились в путаницу грузов. Они отыскали какую-то волшебную коробочку и подвесили её так, чтобы получилась прямая линия видимости с Арбом. Через несколько минут Самманн объявил, что мы в авосети. Я догадался об этом ещё раньше: когда на периферии зрения начали загораться новые огоньки и жужульные дисплеи.
— Привет, фраа Эразмас, говорит ячейка номер 87, — произнёс голос у меня в ушах. — Ты меня слышишь?
— Да, Тулия, слышу тебя хорошо. Доброе утро или что там у вас сейчас.
— Вечер, — сказала она. — Мы в подсобке на ферме в тысяче миль к юго-западу от Тредегара. Почему так долго не выходили на связь?
— Мы валяли дурака и глазели по сторонам, — ответил я. — А вы? Чем занимается ячейка номер 87 в подсобке?
— Всем, что может облегчить тебе жизнь.
— Тулия, я и не знал, что ты можешь быть такой доброй и отзывчивой…
— Заткнись. Тебе пора опорожнить мочевой пузырь. За чем дело стало?
— Сейчас этим и займусь.
— Есть какая-нибудь причина для убыстрения пульса?
— Фу-ты, даже и не знаю. Дай подумать…
— Не трудись, — сказала она. — Вот картинка той каши, которую вы у себя устроили. Глянь на неё, пока писаешь.
В шлеме возникло трёхмерное изображение большой серебристой сферы с путаницей захватов и коконов.
— Вот где ты сейчас, — продолжала Тулия. Замигала жёлтая надпись с моим именем. — А вот где ты должен быть. — Замигал груз на противоположной стороне каши. — Мы разработали оптимальный путь.
От моего имени к грузу пролегла ломаная линия.
— С виду не такой уж оптимальный, — начал я.
Тулия меня оборвала:
— Ты многого не знаешь. Каждый в ячейке должен двигаться к своему грузу. Пути рассчитаны так, чтобы минимизировать столкновения.