Амулет
Шрифт:
Глубоко вздохнув, Трасса положил меню на стол и встал. Есть ему почему-то расхотелось…
Глава тринадцатая
Небо было безоблачным, и ночь стояла безлунная. Бесчисленные звезды мерцали в вышине таинственным блеском.
Гларт лежал на спине и любовался величественным видом, выискивая знакомые созвездия. Так далеко на юг он раньше не забредал, поэтому обнаружил в юго-западной части небосвода два или три новых. Прямо над горизонтом Гларт различал четкие очертания Герпеса Большого
Он опустился на землю – конечно, фигурально выражаясь, – когда в расселину, где они разбили свой лагерь, вернулась Макоби. Девушка принесла хворост и, наклонившись, начала подкладывать дрова в очаг, сложенный Глартом из собранных камней. Справившись с этой незамысловатой работой, она присела рядом с молодым послушником.
– Этого хватит, – сказала она. – Буду очень удивлена, если в радиусе полумили найдется еще хотя бы одна сухая ветка.
Гларт согласно кивнул. В горах, где они находились, древесная растительность была скудной. Им потребовался час, чтобы насобирать хвороста и развести огонь.
– Как там дух?
– Дариан? В норме. Похоже, ему нравится нести дежурство. Во-первых, он не нуждается во сне, во-вторых, не чувствует холода.
Облюбованная ими расселина находилась ярдах в пятидесяти от главной дороги, ведущей из Лампа Санды в Великий Тошнотик, оркский город, расположенный под Ирридскими горами.
Дорога эта редко использовалась путешественниками, и за все время пути монах с принцессой не встретили ни единой живой души, хотя видели несколько трупов орков, случайно убитых сородичами в пылу азартных игр – наиболее распространенного в их среде времяпрепровождения. Однако выставить караул было разумно.
Макоби протянула к импровизированному очагу окоченевшие руки и потерла ладошки, стараясь согреться, потом плотнее закуталась в одеяло.
– Хотелось бы мне, чтобы у нас было больше дров, – сказала она.
В ту же минуту послышался грохот, и со стороны входа в расселину дождем посыпались поленья.
Гларт и Макоби вскочили на ноги и, подхватив свои пожитки, перебрались на другую сторону костра, откуда наблюдали за неожиданно привалившим счастьем. Постепенно поток пошел на убыль, и, наконец, последнее полено, подпрыгивая и крутясь, с глухим стуком упало возле самого костра. Стало неожиданно тихо. Теперь всю северную часть и выход из укрытия загромождали дрова.
Гларт наклонился вперед и, подобрав несколько поленьев, подбросил в огонь. Сухое дерево сразу занялось, взметнув вверх жаркие языки пламени. Радостно улыбаясь, монах вернулся на место.
– Вам нужно быть более осмотрительной в своих желаниях, – сказал он. – В другой раз какое-нибудь неосторожное желание убьет нас прежде, чем вы успеете опомниться.
Выругавшись про себя, Макоби сорвала с пальца перстень и уставилась на золотую львиную голову с немым вопросом в глазах. Вид у кольца был невыносимо самодовольный.
– Хотелось бы мне знать, кто тебя сделал, –
Ей показалось, что львиная голова вот-вот лопнет от собственной многозначительности.
– Прошу прощения, – сказал перстень с показным смирением. – Я бы хотел помочь тебе, но боюсь, что не могу. Не дозволено. Правила и все такое.
Гларт протянул к кольцу руку.
– Можно мне посмотреть на него еще раз? – спросил он.
Макоби без колебаний передала ему драгоценность. Получив вещицу, Гларт принялся разглядывать ее со всех сторон. В свете костра золото внушительно поблескивало.
– Ты обладаешь необыкновенной силой и, как я полагаю, знаешь об этом, – поделился он с перстнем своим наблюдением.
Кольцо попыталось изобразить из себя самое скромность, но эта попытка с треском провалилась.
– Сомнений нет, я очень стараюсь, – сообщило оно.
– Наверняка тебе известны все существующие на свете заклинания. Причем они тебе не только знакомы, но и подвластны. Я никогда прежде не слышал о таком безграничном могуществе.
Гларт замолчал, в то время как перстень изо всех сил тужился принять скромный вид, но, похоже, эту науку ему еще предстояло освоить.
– Думаю, что твой создатель передал тебе всю свою силу и могущество, – продолжал Гларт, – и сделал он это, вероятно, с какой-то целью.
– Умозаключение не лишено смысла, – согласился перстень.
– Мне кажется, я догадываюсь, зачем он это сделал, – объявил монах и умолк.
– Ну, давай же, выкладывай, – нетерпеливо попросило кольцо, поскольку пауза затянулась. – Ты такой умный. Поделись своей догадкой.
– Мне представляется, что с годами его память ослабела, и он не мог помнить все заклинания наизусть. Чтобы сохранить свое невероятное могущество, он начал делиться своими познаниями с тобой, превращая таким образом в интерактивную энциклопедию магии и колдовства.
– Очень хорошо, – изрек перстень. – Нет, правда хорошо.
– Так сколько лет было Адомо, когда он тебя выковал? – спросил Гларт деланно равнодушным тоном.
– Далеко за семьдесят, – ответил перстень, – хотя он все еще был…
Внезапно он осекся, и звук его голоса растаял в тишине, как дым от дуновения ветра.
– Ах ты, хитрый подлец, – наконец произнес амулет, и монах услышал в его интонации плохо скрытое восхищение.
– Так, значит, тебя сделал Адомо.
Кольцо ответило молчанием. Похоже, что оно дулось.
– Перестань, – заметил Гларт. – Вот позорище-то получится – колечко из дутого золота!
– Кто такой Адомо? – вмешалась Макоби.
Поскольку кольцо по-прежнему отказывалось отвечать, Гларт взял на себя труд пересказать принцессе историю, услышанную от брата Бенидормуса.
– Аббат считает, что Адомо восстанет из мертвых, – закончил он. – Но если память мне не изменяет, то в книге говорится только о его волшебной силе, вышедшей из-под контроля. Амулет и есть сгусток его могущества. Об этом упоминается в пророчестве. Если амулет попадет в дурные руки…