Амрита
Шрифт:
Я чуть-чуть помолчала и спросила:
– А с ним ты виделась? С тех пор как вышла из больницы…
– Нет, – ответила Эйко, словно закрывая тему своим односложным ответом.
Однако через несколько секунд она вдруг сказала:
– Я не хочу ставить в неловкое положение моих родителей, и, кроме того, мне бы пришлось делать вид, будто между нами ничего не было… Мы разговаривали с ним по телефону, но на встречу я так и не решилась. Наверное, все не так сложно, как кажется, но… Я просто сама не понимаю, чего хочу. Я все время думаю, думаю и ничего не могу придумать.
Прямо заявлять
– Хочешь, я тебе помогу? – предложила я.
– Как, интересно узнать?
– Я пойду с тобой на прогулку. Часа на два – три. Где он работает? На Гинзе? Значит, туда и обратно минут сорок. Ну, максимум час. Короче, у вас будет достаточно времени, чтобы повидаться. Твоя мама вряд ли нас в чем-то заподозрит. Мы просто идем прогуляться. Что ж такого? Вызов я зарегистрирую на свое имя… Короче – на секс этого времени не хватит, а чтобы выпить по чашечке чая и немного поговорить – в самый раз.
– Сакуми, ты ведь понимаешь, что ты вовсе не должна ничего такого для меня делать.
– Понимаю, – я улыбнулась.
– Спасибо!! – глаза Эйко сияли.
– Да ладно, чего уж там, – скромно сказала я.
– Можно Сакуми сегодня поужинает у нас? – бодро спросила Эйко у мамы. – Мы с ней хотим пройтись немного по магазинам, выпить где-нибудь кофейку, так чтобы к ужину вернуться домой…
– Конечно-конечно, – сказала мама и проводила нас радостной улыбкой.
В центр мы поехали на такси. Эйко за всю дорогу не проронила ни слова. Оно и понятно, когда на тебя нападают с ножом – это не просто сцена из детективного сериала. Нелегко думать о том, что кто-то мог тебя убить. Что кто-то хотел тебя убить.
И только в самом конце поездки она неожиданно сказала:
– Знаешь, я так давно не была нигде, кроме своего района… Все-таки Токио очень красивый город.
Это была чистая правда. В прозрачном зимнем воздухе плыли за окнами сияющие витрины магазинов, прекрасные, как сказка. Маленькая Эйко тонула в полутьме на заднем сиденье такси и казалась частью этой сказки. Моя подруга, которая раньше выходила в город исключительно в вечернем платье или в брючном костюме и всегда с безупречным макияжем… Теперь она сидела рядом со мной в простом свитерке, абсолютно не накрашенная и хотела только одного – увидеть своего возлюбленного.
Я вошла в высотное здание, в котором располагался интересующий меня офис. Подошла к регистраторской стойке и записала свое имя в графе посетителей. Женщина – регистратор послала запрос. Теперь оставалось только ждать. Я немного волновалась. Наконец двери лифта открылись, и навстречу мне вышел немолодой красивый мужчина. Бизнесмен средней руки, богатый и усталый. И, судя по манерам, получивший неплохое воспитание.
Мне больше всего понравилось, что он никак не отреагировал на нарочито изумленный взгляд женщины за регистраторской стойкой. Как ни в чем не бывало он подошел ко мне, поздоровался, и мы вместе вышли из офиса на чистый воздух. Чем-то он напомнил мне отца Эйко – та же манера
– Эйко ждет вас вон там, – сказала я, указывая на небольшое тихое кафе на противоположной стороне улицы. Он поблагодарил меня и поспешил перейти через дорогу.
Мы с Эйко договорились, что у нее на встречу – полчаса. Я буду ждать ее в «Мицукоши» [29] в бутике «Тиффани».
Эйко опаздывала на десять минут. Я начала жалеть, что ввязалась в это дело. Прошло еще пять минут. Но вот, наконец, она появилась, и мне хватило одного взгляда на нее, чтобы простить ей это опоздание. Она словно переродилась. Глаза ожили. Лицо сияло тихим прекрасным светом – как полная луна в ясную ночь. Щеки порозовели, а походка… Эйко не шла – она парила!
29
«Мицукоши» – крупный токийский универмаг.
– Ради бога, прости, что я опоздала, – сказала она.
– Пустяки. Как прошла встреча?
– Как только я вернусь с Гавайев, он женится на мне.
– Ты серьезно?!
– Серьезней некуда, – смущенно улыбнулась Эйко.
Так вот в чем дело. Оказывается, она все это время хотела выйти за него замуж. А я ни о чем не догадывалась. Хотя по большому счету – какая мне разница, этот факт никак не влияет на наши отношения. Просто немного смешно, что я ничего об этом не знала – ни о том, что она искренне страдает, ни о том, что эта искренность чувств была воспитана в ней ее родителями.
Все-таки люди устроены до гениального просто. Простота – это великая вещь.
На Токио опускались сумерки. Повсюду загорались неоновые огни. Вокруг нас бурлила толпа – тысячи людей, окончивших работу и теперь расходившихся по увеселительным и питейным заведениям. Посреди этого водоворота Эйко казалась еще более хрупкой, чем обычно. Я услышала ее голос:
– Теперь домой. Спасибо тебе, Сакуми!
Эти слова были сказаны с таким чувством, а на лице ее была такая прекрасная улыбка, что я даже покраснела от смущения.
Так мальчишка-подготовишка, влюбленный в свою воспитательницу, смущается, когда она благодарит его за подаренный на прощанье букет.
Поздно ночью я сидела дома на кухне и смотрела фильм по видео. Со второго этажа, шлепая босыми ногами по ступенькам, спустился брат.
– Сакуми, ты что здесь делаешь? – спросил он.
– Фильм смотрю.
– А… – Он прошлепал на кухню и налил себе теплого пшеничного чая из термоса.
– Налей мне тоже, – попросила я. Он молча подал мне чашку с чаем.
– А ты чего не спишь? Заснуть не можешь?
Он покачал головой.
– Я в девять лег и нормально заснул, а сейчас вдруг проснулся. Не знаю почему. А который сейчас час? Три?
– Ага. Три.
– Ого, Сакуми. Я и не знал, что ты так поздно ложишься, – он широко улыбнулся, как и полагается нормальному здоровому ребенку.
– Ну да, не особенно рано, – я улыбнулась в ответ.
На экране телевизора в этот момент началась сцена в ночном клубе. Сперва показали певицу, которая стояла на небольшом возвышении рядом с микрофоном.