Ампула Грина
Шрифт:
В отдельном ряду расположились продавцы изделий из камней-самоцветов. Здесь тоже было на что просмотреть. Письменные приборы и рамки из малахита, зверюшки и шахматы из оникса и змеевика, брошки, бусы, браслеты, друзы горного хрусталя и золотистого пирита… Особенно много было всяких шаров. Это хрустальные и многоцветные глобусы на медных подставках, и просто шары из камней всех оттенков. Считалось, что в них скрыта энергия жизненных сил. Многие покупали. Верили, что положишь такой шарик под подушку и будет у тебя меньше хворей и больше радостей…
Среди
– Ух ты… – выдохнул Май. И нагнулся над шаром. Грин и Света стояли рядом и понимающе молчали. Знали, о чем Май думает, глядя на хрустальное чудо. Только неугомонные Тополята ускакали куда-то…
– Можно подержать? – шепотом спросил Май продавца.
Продавец казался непонятным. Было в нем что-то и от художника, и от уволенного в запас десантника. Прическа ежиком, крепкие руки, заросшие худые щеки, прицельный взгляд. К просьбе он отнесся с пониманием. Вынул из под прилавка белую тряпицу, протянул:
– Вот, возьми в нее, чтобы пальцами не наследить…
Май взял шар в тряпицу, как в пеленку. Поднял его на ладонях, на уровень глаз. Помолчал. Сказал тихонько:
– В нем будто всё на свете…
Грин и Света смотрели тоже. Шар чуть шевелился, в глубине его иногда обнаруживались внутренние изломы с горящими искрами, волнистые слои, радужные переливы. При новом шевелении он становился абсолютно прозрачным. А потом опять возникали контуры неведомо чего – то ли причудливых скал, то ли удивительных строений…
– Смотрите… То Нотр-Дам, то Покровский собор, то буддийские пагоды… – опять выговорил Май.
Грин и Света не разглядели ни соборов, ни пагод, но не спорили: Маю виднее…
Он опустил наконец тяжеленный шар до уровня груди, оглянулся на его владельца:
– А сколько он стоит?
– Ну, братец ты мой, – недовольно сказал тот, – эта вещь не для игрушек, хрусталь чистейшей пробы. И деньги тут нужны не детские…
– А все же… – сказал Май еле слышно.
– Мне за эту штуку вчера предлагали мобильник новой марки. Я подумал и не стал…
Май осторожно положил шар с тряпицей на край прилавка. Расстегнул на боку сумку с латунной бляшкой-корабликом. Сумка была увесистая: в ней лежали яблоки, купленные в продуктовом киоске и литровая бутылка лимонада. А еще лежала серебристая «коробочка» Мая.
– Май, не надо… – жалобно сказала Света.
Но он уже держал коробочку на ладони.
– А вот за этот… поменяете?
Хозяин шара цепко глянул на Мая, на его аппарат. Взял коробочку. Осторожно понажимал кнопки, поднес к уху. Поразглядывал дисплей с заплясавшими цветными фигурками. Бережно нажал выключатель. Положил мобильник рядом с шаром.
– Ну, малец,
– Значит, меняемся! – обрадовался Май (хотя Света дергала его за рукав, а Грин досадливо морщился).
– Да как же я могу… – хозяин шара виновато обмяк. – Я даже права не имею. Скажут, обманул ребенка… И родители тебе за это дело голову свинтят…
– Ничего не свинтят! Это полностью моя вещь! Мой приз на конкурсе…
– Нет, нельзя так, – хмуро и решительно сказал продавец. – Не по-честному это… Будь у меня побольше денег, я купил бы твою штучку, чтобы тебе был и шар, и остальная сумма в придачу. Но я сейчас столько не наскребу. Извини…
– Тогда… можно я еще раз посмотрю? – шепотом попросил Май. Похоже, что в голосе щекотнулись тайные слезинки.
– Да смотри на здоровье…
Май поднял шар выше лица, вскинул голову. По светлым длинным волосам пробежали цветные пятнышки. Он смотрел, смотрел… наконец опустил хрустальную тяжесть на прилавок.
– Спасибо…
– Да не за что, – неловко сказал продавец.
– Грин, Света, Май! – вдруг отчаянно зазвенели в отдалении Толь-Полины голоса! – Идите сюда! Скорее!
Трое кинулись на зов. Уж не случилось ли чего?
Страшного не случилось. Просто близнецы усмотрели на столике перед веселой старушкой, торгующей куклами, тряпичного индейского вождя. Он полыхал десятицветным петушиным опереньем, сверкал засунутым за пояс томагавком, сиял белозубой улыбкой, был не грозный, а совершенно дружелюбный. Когда его брали в руки, он веселым электронным голосом вопил:
– Да здравствует отважное племя гуммираков!
– Вот! – восторженно воскликнул Толя. – Давайте купим! Он будет охранять нашу хижину!
Стоил вождь гуммираков совсем пустяки (в отличие от шара). Но у Толь-Поли такой суммы не было. Оказалось, что и у Светы с Маем тоже – потратили на яблоки и лимонад. Тогда Грин полез в глубокий карман подаренных Маем бриджей и выудил деньги, которые остались от Мерцалова. "Арбузная сдача". (Казалось, так давно это было!) Едва ли Мерцалов когда-нибудь повстречается ему в жизни. А если повстречается и вспомнит про сдачу, Грин скажет, что проел ее, когда остался один. Имел право! И пусть он, Ефрем Зотыч, катится…
Радостный гуммирак перешел в Толь-Полины руки. И теперь, когда вся компания, бродила по Смоленским улицам, клич индейского вождя то и дело пронзал воздух жаркого июньского дня. Так, что разлетались пушинки зацветающих тополей. Незнакомые ребятишки подбегали, спрашивали, что такое, просили подержать индейца. Им давали, вождь голосил у них в руках. К общему удовольствию… Только Май был неулыбчив.
Чтобы Май меньше печалился о некупленном шаре, Света бодро предложила:
– Пойдемте в Кукушкин сад! Там водопад с мельничным колесом и пляшущими гномами, Грин еще не видел…