Амир
Шрифт:
– Он тебе сказал?
– Да.
Она радостно кивнула головой, а я пыталась понять, кто она, почему так беспокоится обо мне и о хозяине дома, она не может быть простой девушкой из гарема. И я решила уточнить этот вопрос:
– Мари, кто ты?
– Амир мой отец.
3
Мари так гордо на меня посмотрела, что я опустила глаза. Ну конечно, у него должна быть такая удивительная дочь, дочь шаха. Девочка, выросшая в любви и ласке, подчинении всех и вся, отсюда эта странная для меня непосредственность. Но меня это совсем не касается.
– Мари,
– Ты для него спасение.
– Спасение?
– Да, только он сам все должен тебе рассказать.
– Как я могу быть… я всего лишь случайно…
– Так всегда бывает, всегда встреча случайна! Найти очень сложно, только случайность! Но королева ему обещала, что ты придешь, и он искал тебя везде, а ты сама пришла.
– Искал?
– Да, сразу стал искать, не верил, искал и не верил, что ты на самом деле есть, что королева…
Она резко замолчала, вся напряглась, посмотрела на меня и странно сказала:
– Если ты не будешь говорить сам, скажу я.
Явно это говорилось не мне, Амиру? Мари молчала долго, лишь пару раз кивнула головой согласно, потом посмотрела на меня:
– Отец не хочет, чтобы я с тобой говорила о нем.
Еще раз кивнула и улыбнулась, посмотрела на меня повеселевшим взглядом:
– Завтра он приглашает тебя…
– Мари.
Амир стоял рядом, как будто проявился из темноты. И, пожалуй, был разгневан поведением своей дочери. А она его совсем не боится, смотрит уверенным, спокойным взглядом, шантажирует, а он против ее шантажа ничего не может сделать. Чтобы не накалять обстановку, я подняла руку, как на собрании, и спросила:
– Амир, ты хотел куда-то меня пригласить? Я действительно с удовольствием куда-нибудь бы съездила, так красиво вокруг.
– Ты согласна остаться?
– Да, на несколько дней. Воспользуюсь возможностью посмотреть Италию.
И посмотрела прямо в его желтые, нет, практически коричневые глаза. У меня даже хватило сил улыбнуться ему, хотя уверенности в себе совсем не было, только желание остановить конфликт, который разгорелся из-за меня. Амир спрятал глаза, низко опустив голову, и тихо сказал:
– Мари, ты свободна.
Она важно кивнула головой, чуть тронула меня за руку:
– Рина, меня не будет несколько дней, не уезжай без меня.
Я уже совершенно искренне улыбнулась, действительно шантажистка, обычный подростковый шантаж.
– Не уеду.
Она радостно кивнула мне головой и исчезла в темноте. Амир тяжело вздохнул и сел за стол, руки сцепил на коленях. Тяжело ему дается воспитание дочери. Я решила уточнить еще один вопрос:
– А мать Мари, она здесь?
– Она умерла … очень давно.
– Ты ее один воспитываешь?
Странный получился вопрос, не следовало его задавать, зачем мне знать, кто воспитывает его дочь. Но Амир неожиданно поднял голову и посмотрел на меня … уже совершенно светлыми голубыми глазами. Всего один день, а я уже совсем не удивляюсь такой странности во внешности хозяина дворца. Хотя у Мари глаза ни разу не изменились, так и оставались ярко-голубыми. Он смотрел на меня почему-то очень удивленно, даже губами интересно повел, только потом ответил:
– Мари долго болела… я только пытался спасти ей жизнь, она уже ничего из своего детства не помнит. Воспитанием я не занимался.
– Хорошая девушка.
– Она тебе понравилась?
– Очень
Амир положил руки на стол, как-то сложил ладонь в ладонь, как бы удерживая себя в движении, потом вообще положил ладонями вниз, припечатал к столу. Долго молчал, а я рассматривала его. Силен. От него исходит сила, невероятная сила, мне стало казаться, что я чувствую поток силы, которой он наполнен. Действительно, не музыкант, я правильно увидела в его руках меч. И взгляд: за ним тоже сила, не важно, какого цвета этот взгляд, голубого или желтого, пусть даже черного, сила видна в любой момент. И даже не важно, что и внешность соответствует: рост и общая фактура бойца. Каким бы ни был, даже маленьким карликом, эта сила ощущалась бы. Странно я подумала, а мне какое до этого дело?
– Мари сказала, что я тебя … я тебе чем-то могу помочь?
– Да. Моя жизнь зависит от тебя.
И ничего в глазах не изменилось, ясная голубизна утреннего неба. У меня сложилось такое ощущение, что ему стало легче после этого признания, все его тело успокоилось, не знаю, как я это осознала, может именно по этому свету утреннего неба в глазах. И в подтверждение моих ощущений Амир улыбнулся неожиданно мягкой улыбкой и предложил:
– Тебе пора идти спать, я отнесу тебя.
Никакого продолжения разговора, спать и все, он подхватил меня на руки одним движением и быстро пошел в дом.
Я плавала в совершенно недвижимой воде бассейна – хозяин дома отрегулировал воду по своему представлению о моем купании. Ночью мне уже не хотелось заниматься выяснением, какая клавиша, что означает, и я просто нежилась. Думать о количестве странностей, которые меня поразили за сегодняшний день, мне тоже не хотелось, их было слишком много. Вспоминалось лишь неожиданное объятие Амира, когда он принес меня в комнату и какое-то время стоял у постели. Он прижал меня к себе очень нежно, но я все телом ощутила его напряжение, он себя контролировал, причем очень жестко, не просто сдерживался, а именно удерживал себя в движении. И почему-то еще один вопрос волновал: когда он доставал меня из бассейна, то пиджак весь вымок, а в коридоре на нем был уже другой костюм. Во всех панелях стен гардеробные для хозяина? Я поняла, что пытаюсь не думать о странностях сегодняшнего дня, и пошла спать.
На удивление, как только опустилась головой на подушку, сразу уснула и спала спокойно всю ночь… Утром проснулась бодрая и очень решительная. Не знаю, что мне снилось, но первым делом я подошла к зеркалу и спросила сама себя, готова ли ты? Я не очень понимала, к чему я должна быть готова, но почему-то это было очень важно самой себе сказать, что готова. А к чему, я подумаю потом, судя по ситуации. И на развитие ситуации у меня всего несколько дней. Я стояла, смотрела на себя и считала, сколько это, несколько дней? Пример решения этого сложного математического расчета пришел сам собой: несколько дней моих и несколько дней Амира в счете моей карантинной изоляции. Эта мысль развеселила, пусть будет, как будет, не стану думать о странностях вчерашнего дня, их все равно не сложить в стройную теорию, слишком все непонятно, Амир должен что-то мне рассказать, вот тогда все и сложу, а пока буду наслаждаться сказкой, в которую попала Баба-Яга. Глухие леса подождут. Тем более, что они уже всех предупредили, что я задерживаюсь на неопределенный срок.