«Америкашки»
Шрифт:
Стив, непримиримый, как все жаждущие справедливости люди, не допускал никаких нюансов. Пропасть между черными и белыми существовала повсюду и была непреодолимой. "Орден Белых" был прав, считая его опасным.
Внезапно лицо Гордона оживилось:
– Я знаю, как поговорить с Мэнни. Слушай! Позвони ему на работу... Я узнаю, в каком часу они ждут его завтра.
– Ты не пойдешь туда! Если за ним следит полиция, то это хуже, чем ему написать или позвонить, – возразил Стив.
– Не беспокойся. Я не пойду к нему на работу. Я
Гордон хитро улыбнулся. Этого с ним не случалось уже давно.
Они вышли на улицу. Переехали они не очень далеко. Гордон решил остаться в Латинском квартале, в котором рассчитывал быть более незаметным. Под вымышленными именами они сняли комнату в гостинице на улице де ля Арп, постояльцами которой были почти исключительно выходцы из Северной Африки и негры.
– Подожди, я пойду куплю газету, – сказал Гордон. Сообщение об убийстве де Льезака появилось накануне и сегодня утром во всех газетах, но там совершенно не говорилось о Гордоне. Было лишь сказано, что убийца скрылся и полиции не удалось его опознать. Гордон сделал из этого вывод, что речь шла о ловушке, расставленной Дебуром. Он знал, что его-то легко опознать. Или, может быть, Дебур хочет только избежать какой-либо шумихи относительно своего расследования.
Подойдя к киоску, Гордон заметил снимок Билли на первой полосе "Франс-Суар". Заголовок гигантскими буквами сообщал об убийстве известного писателя Билли Боттомуорта.
"Навесят ли они на меня и это преступление?" – в смятении подумал он.
Несколько раз за ночь Дебур звонил Кайо.
Они также ошиблись насчет Белькира. Неизвестно откуда черпая мужество и выносливость, которым могли бы позавидовать многие крепкие люди, он упорствовал в своем молчании.
В пять часов утра, так и не уснув, Дебур пришел на службу.
Кайо, менее стойкий, чем Белькир, задремал. Другой полицейский, опасаясь последовать его примеру, следил за Белькиром лишь вполглаза.
Однако Кайо сдержал свое обещание. Красивое лицо Белькира стало неузнаваемым. Он едва мог открыть глаза, он едва мог дышать. На нем оставили только брюки, и его тело также было покрыто черными кровоподтеками.
Заметив Дебура, Белькир безуспешно попытался приподнять свои опухшие веки.
– Есть ли у вас известия об Эрике? – пробормотал он хриплым голосом, который, перестав быть женским, стал похож на голос ребенка.
Кажется, участь Эрика волновала его больше, чем своя собственная.
Дебур стыдливо отвел взгляд. Чем еще, если не любовью, можно было объяснить то упорство, с каким это хрупкое создание отказывалось предать своего друга?
Он вышел из кабинета и перешел в соседний, еще пустой. Он позвонил в больницу. Эрик еще не пришел в сознание.
Допрос Белькира возобновился в шесть часов утра. В полдень он еще продолжал
– Прекращайте! – решил Дебур. – Он скорее позволит себя убить, чем что-либо скажет... Есть ли новости о Шварце? – спросил он у Рейналя.
– Он сегодня с самого утра в своем кабинете вместе с Корнеллом, и с тех пор оттуда не выходили. Они даже попросили принести им туда легкий завтрак.
– Позови Канутти... пусть он даст мне знать, когда Шварц вернется домой.
Мэнни спустился в полуподвальную автостоянку, чтобы найти свою машину. Его "ягуар" был его личной игрушкой, которой мог управлять лишь он сам. У него, конечно, был шофер и парадный "шевроле", которым он пользовался лишь в исключительных обстоятельствах, но он редко вызывал шофера или машину. Чтобы чем-то занять своего шофера, он сделал из него рассыльного.
Открыв дверцу машины, он, к своему большому удивлению, увидел Гордона, скорчившегося под передним сидением. Тот, быстро поднеся палец к губам, попросил его ничего не говорить, затем жестами потребовал поскорее уехать.
Мэнни не заставил себя просить и тотчас же тронулся с места. Как обычно, он выбрал выход, который вел на улицу Колизея, всегда более свободную, чем улица ля Басти, на которой всегда были пробки. Было пять часов вечера. Он быстро доехал до Этуаль и поехал дальше по авеню Фош, чтобы добраться до Буа.
Улыбаясь, он посмотрел в зеркальце заднего вида, но Гордон по-прежнему не показывался.
– Что это ты так прячешься? – спросил Мэнни. Он еще не знал, что Льезак и Билли были убиты, Он никогда не читал газет.
– Посмотри прежде, нет ли за тобой слежки.
– Мне вовсе не надо смотреть, чтобы ответить тебе удовлетворительно.
– Ты думаешь, что сможешь от них оторваться?
– В Париже это невозможно.
– А если ты поедешь по автостраде?
– Это тоже не выход. Тогда их быстро сменят мотоциклисты... Поедем лучше ко мне. Я поставлю машину в гараж, а ты пройдешь в мою квартиру по черной лестнице, которая находится за гаражом. Я же один войду через главный вход, потому что с улицы видно все, что здесь происходит. Ну, а ты-то где был все эти дни? – спросил он затем, не сдержав любопытства. – Не я один искал тебя. За время твоего отсутствия я должен был по крайней мере четыре раза в день утешать Дороти. Но успокойся, я утешал ее по телефону.
До того, как они приехали, у них было время рассказать друг другу о своих злоключениях.
Все прошло так, как и было задумано. Гордон с облегчением нашел у Мэнни кресло, в котором он мог свободно вытянуть свои длинные ноги, затекшие от поездки в машине.
Прошло около двадцати минут после их приезда, когда они услышали звонок в дверь квартиры.
– Ты кого-то ждешь? – встревожено спросил Гордон.
– Нет. Спрячься в шкаф моей спальни, – предложил Мэнни. – Кто знает? Это, возможно, полиция.