Чтение онлайн

Только потом удалось выяснить, что участницы церемонии, давая напутствие молодым, вспоминали в песне каждая свою свадьбу, каждая пела самостоятельно сочиненную песню. Безусловно, свадьбы, имевшие место в племени камаюра на протяжении многих и многих последних лет, не отличались большим разнообразием. Поэтому, хотя слова у песни, исполняемой каждой женщиной, были свои, суть их, смысл песни был, вероятно, одинаковым у всех.

После завершения художественной части начался торжественный ужин. Конечно, он отличался от наших свадебных пиров обстановкой, сервировкой и меню. Кроме того, в племени камаюра не принято кричать «горько», и вообще они не умеют целоваться. Однако были и некоторые общие черты со свадьбами в цивилизованном мире: гости

и хозяева очень много ели, и под утро были выпиты все запасы спиртного. Так что большинство гостей и хозяев улеглись спать не в гамаках, а тут же, на площадке перед хижинами.

К восходу солнца все уже, однако, были на ногах. Как свидетельствовали многочисленные признаки, ожидалось продолжение праздника. Часам к десяти все мужчины племени камаюра, а также гости, прибывшие из других племен, отправились к реке и расселись в пирогах. Индейская речная армада представляла довольно внушительное зрелище, когда более двадцати пирог отошли от берега. Все индейцы были вооружены луками и стрелами, употребляемыми во время охоты на рыб. Такуни пригласил меня в свою пирогу. Кроме нас, там еще находились два воина из племени калапалу.

Пройдя несколько сот метров вверх по реке, до места соединения с Курисеу небольшого притока, эскадра разделилась на две части. Одна осталась у впадения речушки в Курисеу, установив пироги поперек речки. Нос каждой из пирог был поставлен навстречу течению. Остальные суда, в числе которых находилась и пирога Такуни, кильватерным строем двинулись вверх по притоку. Такуни возглавлял эту группу.

Минут через пятнадцать, все время строго соблюдая кильватерный строй, наши пироги вышли к небольшому заливчику. Такуни перестал грести и, повернув пирогу на сто восемьдесят градусов, поставил ее как раз посередине реки носом по течению. По правую и левую сторону от него выстроились остальные лодки. Махнув рукой, Такуни и остальные гребцы на лодках с силой опустили весла в воду. Причем все старались производить как можно больше шума. Индейцы не только били веслами по воде, но и те, которые не гребли, нагнулись с пирог, хлопали ладошами по поверхности воды, пронзительно кричали. Странная процессия медленно двинулась вниз по течению.

Пройдя примерно около половины пути, из-за поворота реки показались лодки, оставленные нами у начала притока. Их экипажи так же шли развернутым строем и так же шумели, поднимая столбы воды, пронзительно крича: «Ула-ла-ла!» Встреча двух подразделений эскадры должна была произойти как раз напротив небольшого песчаного пляжа, видневшегося на одном из берегов речки. Но как только наша линия достигла начала этого пляжа, а противоположные пироги — конца, оба флота на мгновение остановились, и потом дальние от пляжа пироги стали сближаться, образуя полукруг.

Шумовое оформление при этом не прекращалось ни на секунду. Полукруг стал медленно сужаться, и было видно, как внутри его металось бесчисленное количество рыб. По знаку, данному Такуни, в воду полетели стрелы. Не было никакой необходимости прицеливаться. Каждый выстрел приносил успех. А полукруг становился все меньше, образовав под конец на воде своеобразное плотное ожерелье из пирог. Глубина в этом месте не превышала полутора метров, и все индейцы, даже некоторые из тех, кто орудовал веслом, соскочили в воду. Вытащенная из воды рыба извивалась и блестела на солнце, а остальную индейцы ногами продолжали подгонять к песчаной косе. Наконец часть рыб стала добровольно выбрасываться на берег. Трое индейцев камаюра выскочили на песчаную косу и стали откидывать рыб подальше от кромки воды. В это время недалеко от нашей лодки раздался пронзительный крик, в котором звучали боль и ужас.

— Пираанг! [14] — кричал человек. — Пираанг!

Будто какая-то неведомая сила выбросила всех индейцев из воды, и за какую-то долю секунды они все перевалились через борта на дно пирог. Одна пирога не выдержала нерасчетливого движения

двух индейцев и перевернулась. Тут же неудачников вытащили соседи. На пироге невдалеке от нас находился индеец, поднявший тревогу. Икра его правой ноги была страшно располосована, и кровь текла ручейком. Раненого перенесли на песчаную косу. Это был индеец из племени мейнаку. Двое воинов калапалу отделились от обшей группы и через некоторое время вернулись из леса с какими-то листьями и волокнами лиан. Пострадавшему оказали первую помощь.

— Пираанг, — произнес Такуни, показывая рукой на раненого.

И без объяснения было видно, что индеец чуть не стал жертвой пираньи. Привлеченное вкусом крови рыб, к косе подошло стадо пираний, некоторые из которых, видимо, попали в охотничий полукруг. А может быть, просто желая прорваться внутрь полукруга и наткнувшись на индейские ноги, пираньи решили преодолеть преграду. И надо сказать, свою задачу они выполнили блестяще, хотя и на долю индейцев осталось достаточно рыбы, особенно той, которая выбросилась на берег.

Судя по реакции индейцев на несчастный эпизод с их товарищем, подобные случаи не являлись чем-то из ряда вон выходящим. К ним относились как к обыкновенным мелким производственным травмам. Ведь главную задачу удалось выполнить — охотники стремились поймать как можно больше рыбы, и они имели ее.

Вниз по течению шли значительно быстрее, и часа в два все пироги благополучно добрались до стойбища камаюра, где продолжались приготовления ко второй части праздника.

Солнце стояло еще высоко над головой, когда на пустую площадку перед хижинами выскочили шесть человек индейцев, одетых в маски и костюмы для танцев. Танцующие принадлежали к племени камаюра. Такие красивые украшения из перьев, как у камаюра, я видел в первый раз. Особенно эффектно выглядело «манто из перьев». В этом «манто» содержались все краски спектра. Правда, достичь этого не представляло большой трудности, так как перья арара, попугаев и разбежавшись, взмыл в воздух. И вот уже летчик делает на небольшой высоте прощальный круг над стойбищем. Все племя камаюра еще стояло около посадочной дорожки и смотрело вверх, подняв над головой руки. Пройдут годы, но никогда не изгладится из памяти эта картина: стогообразные хижины стойбища племени камаюра, блестящая лента реки Курисеу и группа индейцев с руками, протянутыми вверх в прощальном приветствии.

До следующих встреч, Амазонка!

Рио-де-Жанейро — Москва

В один из последних дней октября 1969 года я снова вошел в знакомую квартиру на улице Пирес де Алмейда к моему другу Ноэлу Нутелсу. Несколько часов назад он позвонил ко мне и сказал, что сегодня вечером к нему придет Орландо, который, приехав на несколько дней из Шингу по своим делам, узнал, что я в Рио, и захотел меня увидеть.

И вот снова мы сидим и беседуем, вернее, рассказывает больше Орландо, а я смотрю на своего старого друга, который чуточку постарел за эти годы да в бороде прибавилось седины.

Кроме того, у Орландо очень плохо со зрением. Он уже сейчас потерял зрение на один глаз, а второй глаз тоже плохо видит. Со здоровьем тоже не очень хорошо. Да это и неудивительно: столько лет жизни провести в тяжелейших условиях, в джунглях. У него было около 200 приступов малярии за все это время. Первый раз он ушел в экспедицию, когда ему было 25 лет. Фактически с того момента он ни разу подолгу не жил в городе, а все в джунглях и в джунглях.