Амазония
Шрифт:
— Бросьте пистолет, мадемуазель, или оба умрете!
— Беги, Келли! — одними губами произнес Фрэнк.
Фавре скорчился под навесом, прикрываясь ее братом, как щитом.
Выбирать не приходилось. Она не могла бросить Фрэнка в компании с психопатом и потому отвела пистолет, швырнув его куда-то в сторону.
Фавре подбежал к ней, отбросил один из «узи», а другой уткнул девушке в спину.
— Нет, нас просто так не возьмешь, — прошипел он ей в ухо, хватая ранец. — У меня тут запас на дорожку — прямо по случаю.
Он вздернул рюкзак на плечо, потом
В это миг сзади окрикнули:
— А ну пусти ее!
Оба повернулись на голос, причем Фавре тут же нырнул Келли за спину.
Сзади стоял Нат — в одних шортах и черный с головы до пят.
— Дичаем понемногу, мсье Рэнд?
Нат навел на него пистолет.
— Тебе не уйти. Хочешь жить — брось оружие.
Келли взглянула Нату в лицо. Его взгляд был непреклонен.
Отовсюду доносилась пальба. Крики и выстрелы гулко отдавались между скал и деревьев.
— Хочу ли я жить? — фыркнул Фавре. — Где? В тюрьме? Сомнительное удовольствие. Предпочитаю свободу.
Грянул выстрел. Келли вздрогнула — резкий звук всполошил ее больше, чем боль. У нее на глазах Ната, раненного в бедро, отшвырнуло назад, выбив из рук пистолет. Потом она вдруг поняла, что оседает на землю, как от удара. Келли глянула на себя. По ее рубашке сбоку растекалось алое пятно — Фавре прострелил ее навылет, чтобы попасть в Ната. Эта адская расчетливость ужаснула Келли даже больше, чем рана, больше, чем кровь.
Она подняла голову, встретилась с Натом глазами — всего на миг. Никто из них не нашел в себе сил попрощаться. Затем Келли упала на землю, и та расступилась под ней, обволакивая чернотой.
Первый нож Коуве выбил прикладом, но злодейка оказалась проворнее — вскочила на него, повалила на спину и придавила всей своей тяжестью.
Он сильно расшиб затылок и все же успел ухватить ведьму за руку. В ту же секунду второй кинжал едва не вонзился ему в лицо. Коуве попытался скинуть «наездницу», но та только крепче обвивалась вокруг него, словно в страстном порыве. Свободной рукой она раздирала ему щеку, силясь добраться до глаз. Бывший шаман повернул голову набок. Кинжал завис над его горлом, опускаясь все ниже. Индианка выгнулась от напряжения, не переставая давить. Сильная, молодая...
Зато Коуве хорошо знал шуар с их обычаем прятать оружие на себе — вплетать в косы, набедренные повязки, маскировать под украшения. Знал он и о том, где шуарские амазонки держали потайной кинжал для защиты от насильников, что особенно помогало во время междоусобных войн.
Памятуя об этом, Коуве вытянул руку и, едва дикарка опустилась чуть ниже, ухватил между ног. Его пальцы мгновенно нащупали крошечную шероховатую рукоятку, теплую от телесного жара. Миг — и в руке его очутился кинжал, извлеченный из невидимых ножен.
С губ шуарки сорвался рассерженный вопль, едва она поняла, что так дерзко ограблена. Сверкнули белые зубы. Она откатилась прочь, но Коуве по-прежнему крепко держал ее за запястье и перекатился за ней, используя рывок для того, чтобы вскочить на колени. Так они проползли
Потом он увидел глаза — распахнутые, полные страха.
— Пощади, — прошептала она. — Умоляю.
Коуве представил несчастных, которые просили о пощаде ее — просили, но не получали. Впрочем, сам он не изверг.
— Так и быть.
На какую-то долю секунды шуарка расслабилась. Воспользовавшись моментом, Коуве притянул ее к себе, всадив нож по самую рукоятку. Лезвие вошло между грудей. Индианка только охнула от боли и неожиданности.
— Быстрая смерть — вот твоя пощада.
Яд подействовал сразу. Ведьма вздрогнула и напряглась, словно по ее телу пробежал разряд тока. Коуве разжал руки. Отрывистый, сдавленный вопль — и она рухнула замертво.
— Хотя ты ее и не заслужила.
Коуве отвернулся и выбросил отравленное лезвие.
Тем временем шквальный огонь в лагере поредел до жидких хлопков. Чувствуя, что оборона долго не протянет, Фавре спешил скрыться с добычей.
Подобрав свой второй «узи», он увидел, как Нат пытается приподняться на локтях, сверля его ненавидящим взглядом.
Луи помахал ему на прощание, обернулся и... застыл на полушаге.
То, что он увидел в пяти ярдах от себя, казалось немыслимым. Там, под деревом, возникла человеческая фигура — бледная, почти неосязаемая.
— Луи...
Он попятился в ужасе. Призрак...
— Не надо, отец! — прокричал с болью в голосе Нат.
Фавре вздрогнул от неожиданности и тут же одернул себя. Нет, это не призрак! Карл Рэнд, да еще живой! Вот так чудо! Вот так удача! Он навел дуло «узи» на привидение. Фигура вытянула белую длань и указала налево.
Из-под куста на Фавре смотрел золотой ягуар, подобрав лапы. Под крапчатой шкурой ходили тугие мышцы. В мгновение ока он взвился в воздух. Фавре вскинул автомат и послал очередь навстречу летящей кошке, взметая опавшие листья пополам с грязью. Но тут что-то врезалось в него сбоку, повалило на землю, протащило и впечатало лицом в землю. Он хрипел и отплевывался на последнем издыхании. Чья-то неподъемная туша подмяла его под себя.
«Кто... Что...»
Луи вывернул шею.
Ему в лицо глянула черная звериная морда. Спину пронзили смертоносные когти.
«Господи боже!»
Затем перед ним возник первый ягуар, подступая все ближе и ближе. Луи выкрутил руку, силясь повыше поднять автомат, но не успел выстрелить, ослепленный адской болью. Зубы сомкнулись прямо на его кости и с хрустом вырвали руку из сустава. Луи закричал.
— Бон аппетит, — бросил Нат ягуарам.
Дальше можно было не смотреть. Один раз в передаче натуралиста он видел, как пара касаток забавлялась с тюлененком, прежде чем съесть его: подбрасывала в воздух, ловила, рвала на куски и подбрасывала снова. Буйство плоти и никакой жалости — одни дикие инстинкты. То же творилось и здесь, за его спиной. Ягуары с чисто кошачьей повадкой приканчивали Луи Фавре. Не просто пожирали, а творили свою звериную месть.