Алые Розы

Майские праздники

Я в коротеньком белом платьице, без лифчика, мне нечего скрывать. К сожалению, грудь так и не выросла. И хватит мечтать об этом, просто сделаю себе силикон. Говорят, с силиконом даже кормить можно, разве только чувствительность сосков упадёт, но подумаешь, невелика потеря!

Я читала, что женщинам какого-то из африканских народов делают женское обрезание. С ужасом представляю себе, что такое — когда отрезают половые губы и клитор, и остаётся одна только дырочка, чтобы мужику было куда засунуть. Удовольствия такие женщины почти не получают, им даже дрочить нечего. Такое с ними делают, чтобы они не

изменяли, чтобы к другим мужчинам не тянуло, чтобы вообще к мужикам не тянуло. Какой кошмар! Я бы умерла, наверное, если бы мне отпилили клитор и губки! Секс с мужчинами и так почти удовольствия не приносит, так ещё и себя не потрогать. И для чего тогда жить? Кошмар!

На мне беленькие трусики со звёздочкой на том самом месте. Странно, что не с сердечком. Это Сашка выбирал, он меня часто звёздочкой называет, а ещё «Мелкой». Мне так обидно — ну сколько мне повторять что я не Мелкая?! Я только Вике разрешаю себя так называть. Закрываю глаза и представляю её упругие бёдра. Это потому, что она в спортзал ходит, у неё фигура такая подтянутая. А груди сами выросли. Везёт же некоторым!

На пальчиках ног — французский педикюр. Несмотря на кажущуюся простоту, это самый сложный вид педикюра. Сначала надо ногти подровнять, потом прозрачным лаком покрыть, а после — кончики белым подкрасить. Смотрится простенько и ненавязчиво, но Сашке нравится. У Вики точно такой же — сама делала. Обожаю её ножки!

Ещё на мне босоножки на платформе. Не могу без каблуков, надоело, что меня «Мелкой» называют! Волосы я давно перестала подкрашивать, и они немного выгорели и стали ближе к каштановым. Ровные пряди немного подкручены. В детстве я была такой евреечкой-кучеряшкой, а теперь они покрыты лаком и блестят, как в модном глянцевом журнале. А ещё они у меня густые и прочные. Ресницы и брови можно не красить, но я всё равно подкрашиваю: люблю, когда всё идеально. На лице — привычный уже слой «штукатурки», губы нежно-розового цвета, я сделала татуаж, но всё равно пользуюсь блеском. Обожаю, когда мои губки блестят! Открытые плечи портит лишь отсутствие плотного загара, но в солярий ходить у меня не получается: слишком скучно лежать в капсуле, да и, говорят, это кожу портит.

Достаю из сумочки телесный крем, скидываю босоножки и тоненьким слоем смазываю ноги. Теперь они блестят, как будто я в колготках. Меня возбуждают прикосновения к собственным ногам. Раньше я часто целовала свои коленки, брала большой пальчик ноги в рот и воображала, что сосу чей-то член… ну, или занимаюсь футфетишем с другой девушкой, а парень на нас смотрит и возбуждается. Хотя парней в моих фантазиях всегда было не много.

Я уже не вижу разницы между полами, и спать могу с обоими, но девушки мне нравятся немного больше. Сам по себе секс с мужчиной неплох, но разве это банальное «сунул-вынул», «туда-сюда» сравнится с многочасовыми ласками с какой-то красоткой? Под «какой-то красоткой» я всегда подразумеваю Вику. Я даже представить себе не могу секс с другой девушкой!

Но я и от других иногда возбуждаюсь, когда вижу их голенькие коленки в транспорте, но после всегда думаю о Вике и о её ногах. Мне кажется, ничьи ножки не сравнятся с её ножками, с её пальчиками. Зацеловала бы каждый просто сейчас! Прежде чем делать ей педикюр, я обсасываю каждый пальчик на её ноге своим губами, трусь о её стопу лицом, а после зажимаю её ногу между своих ножек. Господи, какая же я извращенка! Но как приятно каждый раз прикасаться к любимой! Это реально ни с чем не сравнится. Притом, если не трогать себя, то удовольствие можно растягивать часами.

Это даже хорошо, что Вика не проявляет такого же интереса к моим ногам.

Она просто сидит и смотрит, как я покрываю поцелуями её щиколотки и стопы. В крайнем случае, она может поцеловать меня в бедро ну или в коленку. Похоже, все, что её во мне интересует — это «киска», и то она давно уже меня не сосала. А вот у Сашки она сосать любит. Иной раз её не оторвёшь от его члена. Гладит его, дрочит, лижет, сосёт, яичками играется, а как наступает моя очередь, откровенно филонит. Обидно даже!

Иногда я пытаюсь за ней повторять, но у меня так не получается: от глубокого заглота меня тошнит, а елозить по головке языком и губами совсем не то — не возбуждает. И почему его член не такой красивый как её ножки или как её «бусинка» или личико? Нравятся её глаза и губки, нравится её спортивная фигура и упругая попка. Нравится в ней абсолютно всё. Наверное, потому, что я лесбиянка. Сколько же ещё мне притворяться нормальной? А если мы с Сашкой поженимся, если станем жить вдвоём, с Викой уже не получится встречаться. И буду я сидеть и скучать долгими вечерами, вспоминая бурную молодость. А по ночам, раз в неделю, втайне от детей он будет трахать меня, пока не кончит, а потом я буду долго мастурбировать глядя на видосики и фотки в своём телефоне. И плакать о том, что ушло безвозвратно, вспоминая, как счастье было совсем рядом, да прошло мимо.

Да что за мысли такие упаднические! Сегодня же начало майских праздников. Мама уехала в деревню, а родители Сашки — куда-то в Европу. А значит, дача будет свободна, и нас ждёт неделя безудержного секса. Месячные у Вики только закончились, а у меня они ещё не скоро. Странно, что у нас месячные не синхронизировались. Я читала, что у подруг, которые живут друг с другом и занимаются сексом, они бывают в одно и то же время. Но это не важно, а важно то, что следующая неделя обещает стать лучшей в моей жизни.

Стягиваю трусики и смотрю на себя в зеркало. Мне всё больше нравится моя «бусинка»: если Вика может взять её в рот своим прекрасными губами, значит, она не так уродлива, как мне раньше казалось. Сморщенная, мелкая, висящая… Фу-у-у, по-прежнему не могу привыкнуть к своему телу!

Намазываю ножки кремом, и надеваю босоножки, натягиваю трусики, беру свою сумочку и спускаюсь вниз.

Сашка ждёт меня в машине, рядом — Вика. Они о чём-то общаются, чуть не целуются. Но я не ревную. Как я могу ревновать их друг к другу, я ж люблю их обоих!

— Приветик, солнышки! — улыбаюсь им я.

— Привет, Юлечка. — Сашка, не вставая с водительского кресла, открывает мне заднюю дверцу.

Я сажусь в машину, жестом намекая Вике, что она может сесть рядом.

— Ты такая нарядная сегодня в платьице! — улыбается мне Вика.

— Спасибо, всё как ты любишь. — Я раздвигаю коленки и приподнимаю юбочку так, что становятся видны мои трусики.

Сашка сидит спереди и пялится на меня в зеркало заднего вида.

— Ну вы, девчонки, даёте! — говорит он и улыбается.

Как ни в чём не бывало, Вика кладёт мне руку на «киску» и начинает её мять. Я улыбаюсь от удовольствия, постанываю, прикрывая глаза.

— А мне к вам можно? — улыбается Сашка.

— Не-а. — Я резко свожу коленки и зажимаю ладошку Вики. — Здесь место только для девочек.

— Ты давно уже не девочка, — по-доброму язвит Сашка.

— Конечно. — Я игриво надуваю губки. — Ты же сам сделал меня женщиной.

Вика сидит в коротеньких шортиках и тенниске, подчёркивающих её идеальную фигуру, узкую талию и большие груди. Она снимает кроссовки и остаётся в одних носочках. Обожаю её ножки! Она ставит правую Сашке прямо на сиденье, глядит его ножкой по внутренней стороне бедра.