Алые перья стрел
Шрифт:
— Приду, конечно!.. Только… а кто еще придет?
— Ой, да совсем немного народу будет! Две девочки из моего класса, двоюродный братишка, он скрипач… Ну и двое-трое из кружка…
— А этот… принц? Он тоже придет?
— Да ну его!
Был вечер. Алешка сидел у лампы и что-то писал. Когда подходила мама, он старался спиной прикрыть от нее тетрадку.
— Да не смотрю я, не смотрю… Хотя раньше ты не скрывал от меня свои сочинения.
— Ну, это… не совсем такое, как раньше… — пробормотал Алешка.
— А! Наверно, чересчур лирическое…
Алешка сильнее прежнего съежил плечи. Мама понимающе усмехнулась и вышла. Оглянувшись на дверь, Алешка снова согнулся над тетрадкой. Забормотал, перечитывая
Посидел, снова посмотрел через плечо на дверь. Все-таки покусывала совесть за то, что не показал маме. Но как покажешь такое?
С тетрадкой он пошел на кухню, где мама возилась с посудой. Присел у стола, подпер подбородок. Мама не оборачивалась.
— А хочешь, я тебе другие стихи покажу. Я их тоже сегодня сочинил, только раньше, днем…
— Конечно, хочу. Прочитай.
Алешка открыл нужную страницу, посопел и начал:
Мне снилось, что ждет меня самолет, Ночной самолет без огней. В кабине нервничает пилот, Погасший окурок сердито жует И хмурится все сильней. И я тороплюсь, я бегу к самолету. Скорее — в тревогу ночного полета. Пилот говорит: «Я чертовски спешу. Садитесь скорей, полетим. Наденьте, пожалуйста, ваш парашют, Опасности будут в пути». Какие? Узнать я уже не успел, Проснулся. За окнами утренний город шумел, И сон не вернулся… Вот, всё…— По-моему, очень хорошие стихи. Ты молодец…
— Это у меня придумалось, когда Стасик Яковлев рассказал, как его катали на спортивном самолете… Он уезжает во Владивосток, насовсем…
— По-моему, тебе тоже хочется в какое-нибудь путешествие, — поняла мама.
— Жалко, что папа не взял меня в экспедицию…
— Что поделаешь, раз детям туда нельзя… Зато я могу предложить тебе другое путешествие.
— Правда?! Куда?!
— Не в тайгу, конечно, но тоже в интересное место. Меня посылают в командировку в Петербург, на неделю. Могу взять с собой…
— Ура!.. Ой, а когда?
— Не представляешь, как скоро! Поезд сегодня в одиннадцать вечера.
— У-у…
— А что такое?
— Понимаешь, мама… Ну, в общем такое дело… есть одна девочка. Она позвала меня на день рождения. Через три дня. И я обещал…
— Понимаю… — вздохнула мама. — Видимо, ты очень твердо пообещал.
— Ну…
— Видимо,
— Мам, ну не смейся…
— Разве я смеюсь? Я… даже не настаиваю. Ты уже не маленький, можешь решать сам. Придется опять просить тетю Дашу присмотреть за тобой.
— Чего присматривать-то? Сама говоришь, не маленький…
— Да, но суп варить до сих пор не научился.
— Научился. Только лень…
— Вот именно… И следить за собой толком еще не умеешь. Когда пойдешь на день рождения, постарайся выглядеть поприличнее.
— Это как?
— Сходи в парикмахерскую, подстриги свои космы. Вымой шею. Оденься как полагается.
— А… как полагается? Школьный пиджак и штаны истрепаны, джинсы сама видишь какие…
— Надень матросский костюм.
— М-м…
— А что?
— Ну… я в нем выгляжу моложе своих лет.
Мама засмеялась, растрепала его «космы» и пошла укладывать чемодан…
Алешка проводил маму до подъехавшего такси и вернулся. Тихо было в квартире. Грустновато. Алешка покосился на себя в зеркало, показал язык.
— Вот и живи теперь один. Сам виноват… Да еще старайся «выглядеть приличнее»…
В самом деле, как быть-то?
Он распахнул платяной шкаф, выкинул из него на пол несколько пестрых футболок, мятые тренировочные штаны. Все не то… Вынес к свету висевший на плечиках белый костюмчик с синим воротником. Хмыкнул, прикинул на себя. Взлохматил (как недавно мама) голову, подумал. Скинул джинсы и рубашку, натянул матроску и короткие штаны с голубым пояском. Всё было впору, не так уж он вырос с прошлого года. Алешка крутнулся перед зеркалом.
— Может, и правда сгодится? Ей ведь нравится все морское… — Даже показалось что он бежит навстречу теплому ветру по берегу моря, а Маша стоит, смеется и ждет… — А что я ей подарю?
Наступило время чесать лохматый затылок изо всех сил.
Из-под дивана Алешка вытянул картонный ящик со своим имуществом. Плеер подарить? Он не работает, сколько ни тряси… Фонарик? Зачем ей такой пустяк? Заводного робота? Да ну, детство такое…
Вставая, Алешка зацепился за плед на диване пришитым к рукаву медным якорьком.
Потрогал его.
— Чуть не оторвал… Какой ты… маленький, а будто настоящий. Как на том кораблике… На кораблике?
Он опять оказался перед зеркалом, сел на стул. Показалось, что у того, отраженного, Алешки в руках появилась модель клипера. Аза спиной… возникла Маша. Задумчивая такая…
— Не грусти! Смотри, что я тебе подарю!.. — Алешка в зеркале протянул Маше кораблик. Она недоверчиво взяла. Щекой коснулась легонького паруса. Заулыбалась…
Алешка с ногами забрался на диван. В открытом окне чернели телевизионные антенны, похожие на мачты клиперов. Тень на стене напоминала очертания парусов.
— Зачем он ей, этой бабке… этой Софье Александровне? — вполголоса беседовал с собой Алешка. — Он же не шляпа, он клипер-фрегат… И он даже не ее, его сделал старый мастер…
Алешка дотянулся до гитары. Играл он так себе, но все же подобрал несколько аккордов, а к ним — строчки:
Жил-был старый мастер-корабельщик… Строил удивительные вещи…Нет, не так… Вот…
Жил-был старый корабельный мастер… Молчаливый, трубкою дымящий… И однажды сделал он кораблик — Маленький, но будто настоящий…