Чтение онлайн

– Но вы собирались оставить в живых всего полтора процента!

– Не забывайте, что это около ста миллионов человек. Население довольно большого государства. Но, разумеется, эти люди были бы из разных государств во всех частях света. Никакой национальной

и расовой селекции. С грязью политики было бы покончено, исчезли бы сверхдержавы, диктующие свою волю всему миру, исчезли бы правительства, чиновники, финансисты и транснациональные компании. Каждый смог бы жить так, как он хочет. Пандемия вернула бы людям бы сознание драгоценности человеческой жизни, чистоту чувств и отношений.

– Но вы подумали о мучениях миллиардов, обреченных вами на смерть?

– Заболевший ничего не ощущает, пока у него не закружится голова, а там он теряет сознание и уже не приходит в себя. Фактически его смерть мгновенна и безболезненна.

– Но ужас этих двух недель?

– Он не хуже ужаса многих лет в условиях нарастающего кризиса.

– Не кажется ли вам, что гниение такого количества трупов отравило бы природу?

– О, когда человек не вооружен химическим концерном или атомной бомбой, он не способен отравить природу по-настоящему. Как я уже сказал, разложение происходит очень быстро. Конечно, крупные города с их гипертрофированной, уже не нужной новому миру промышленностью стали бы на некоторое время непригодны для жилья. Но в них и так никто и не стал бы жить. Люди оставили бы их душные бетонные лабиринты и селились бы на

земле, в маленьких поселках, в гармонии с природой и друг с другом.

– Вы не опасаетесь, что остатки человечества одичали бы, и цивилизация погибла бы безвозвратно?

– Нет, она лишь избавилась бы от вредных излишеств.

– Ваши разработки теперь в руках правительства?

– Видимо, да. Не думаю, что они когда-либо решаться применить их в военных целях, потому что в этом случае неминуемо погибнут сами.

– Но если будет найдена вакцина?

– Это крайне маловероятно.

– Но разве вы не разработали вакцину для себя?

Шварценберг окинул меня презрительным взглядом.

– Молодой человек, за кого вы меня принимаете? Я думал не о себе, а о спасении человечества. Я альтруист.

– Ну, какое у вас впечатление? – поинтересовался доктор Петерс.

– Странное. В рассуждениях ваших пациентов присутствует определенная логичность. Впрочем, я где-то читал, что сумасшедшие бывают чертовски убедительны.

– Хотите, я открою вам маленький секрет? – спросил вдруг доктор. – Только, учтите, в случае чего я буду все отрицать. Так вот, эти люди… – он сделал паузу, – они абсолютно нормальные.

Я уставился на него с изумлением.

– Тогда почему вы не передали их правосудию?

– Видите ли, – усмехнулся Петерс, поглаживая бородку, – я, в некотором смысле, тоже… альтруист.