Альтруисты

Andrew Ridker

The Altruists

Издательство ИНОСТРАНКА®

Амбициозное сочетание глобальной перспективы и теплой человеческой комедии, неизбежно вызывающее сравнения с книгами Джонатана Франзена. А оптимистичная концовка намекает на светлое будущее – как минимум для талантливого автора этого выдающегося дебюта.

The New York Times Book Review

Остроумный взгляд на шестидесятников, миллениалов и на те вещи, которых ни за какие деньги не купишь.

Real Simple

Невероятно

трогательная история о цене добрых поступков.

The Daily Mail

С юмором и теплотой Ридкер исследует значение семьи и всего неизбежно накапливающегося эмоционального багажа. Да, картину «Альтруисты» рисуют не идиллическую – но до чего же узнаваемую: как обычные люди совершают ошибки и все же умудряются снова нащупать контакт.

People (Книга недели)

Трагедия порождает комедию в этом невероятно уверенном дебютном романе. Ридкер искусно накручивает одну моральную дилемму на другую, шаг за уморительным шагом подводя героев и читателя к незабываемой кульминации.

Entertainment Weekly (Обязательное чтение)

Тот редкий случай, когда вся предварительная шумиха насчет нового мощного таланта целиком и полностью оправданна.

BookPage

Изумительно насыщенная, при довольно скромном объеме, семейная сага. Персонажи настолько узнаваемы и натуральны, что даже удивительно, как это автор, не вдаваясь ни в лишние проповеди, ни в созерцание собственного пупка, затрагивает проблемы морали, добра и зла.

Vanity Fair

Глубокое исследование водораздела между личным интересом и бескорыстным сочувствием.

The New Yorker

Призыв к щедрости во время скорби и всеобщего эмоционального напряжения… Обязательное чтение для наших сложных времен.

The Daily Mississippian

Даже самых несимпатичных персонажей Ридкер умудряется описать так, что хочется вызнать о них всю подноготную и всласть посплетничать.

St. Louis Post-Dispatch

Остроумная трагикомедия о старых ранах, новых обидах и выстраданной мудрости.

Sunday Express

Ридкер искренне любит своих незадачливых героев и находит убедительные способы изменить их жизнь к лучшему.

Minneapolis Star Tribune

Это один из тех суперблестящих, сверхсмешных романов, которыми наслаждаешься, как мультяшная белка – особо нажористым орехом.

Гари Штейнгарт (автор романов «Абсурдистан», «Приключения русского дебютанта», «Супергрустная история настоящей любви»)

Вот какая тема интересовала меня больше всего: что это значит – быть хорошим человеком? Какие жизненные ценности мы наследуем от родителей, а какие выбираем сами уже в сознательном возрасте?

Эндрю Ридкер

Семью Альтер объяло пламя. Всю осень у них что-то вспыхивало и загоралось – впрочем, поначалу никто не видел связи между этими предзнаменованиями, и зловещими они стали казаться только задним числом. В сентябре Итан, закуривая, обжег палец, а три дня спустя из-за неисправной горелки взбесилась газовая плита: долго и тщетно щелкал поджиг, после чего полыхнул огонь, зацепивший рукав Франсин. На пятидесятый день рожденья Артура, который скромно отмечали на заднем дворе дома, с морковного торта на землю упала свечка. От нее успели заняться несколько сухих листьев, но Мэгги тут же их затоптала.

Настоящая же геенна огненная разверзлась в ноябре. Вечером Франсин сидела у себя в кабинете: к ней пришли Маркус и Марго Вашингтон, супружеская чета адвокатов – специалистов по авторскому праву. Пришли они впервые (по рекомендации общего знакомого), однако Франсин была о них наслышана. В прошлом апреле они блестяще отстояли интересы молодой пиринговой файлообменной сети, с которой судилась хип-хоп-группа, написавшая популярную песню с непечатным названием. Впрочем, Вашингтоны отнюдь не производили впечатления успешных людей: Маркус тупо смотрел на свои колени, Марго нервно трясла ногой. Они хотели, чтобы Франсин прописала им антидепрессанты.

– Вы поймите, ситуация очень деликатная, – сказала Марго, стискивая сумочку. – Никто не должен об этом знать.

Франсин прекрасно все понимала. Род Марго пустил в Сент-Луисе глубокие корни: история семьи представляла собой затейливую легенду о наследстве и принципе jus soli. Предком Марго якобы был французский дворянин Пьер Леклерк – зажиточный торговец пушниной и владелец необъятных земельных просторов в колониальном Сент-Луисе. По легенде, он освободил одну из своих наложниц, Вирсавию, и переписал все земли на ее имя – надеясь таким образом отвязаться от кредиторов. Вирсавия, недолго думая, распродала собственность, ввергнув род Леклерков в пучину судебных разбирательств на несколько поколений вперед. Потомки Леклерка представляли собой эксцентричных персонажей на передовой сент-луисской аристократии (точнее, того, что от нее осталось), да и Вашингтоны пользовались пристальным вниманием высшего общества – главным образом потому, что были одной из двух чернокожих семей на Ленокс-Плейс, элитной улице с закрытым въездом неподалеку от Сентрал-Уэст-Энда.

– Разумеется, – кивнула Франсин.

Марго окинула комнату придирчивым взглядом:

– Давно работаете на дому?

– С тех пор, как сюда переехали. Уже четыре года.

– Четыре года, – протянула Марго и повторила, словно примериваясь: – Четыре года!

До того как Альтеры перебрались из Бостона в Сент-Луис, эта комната была застекленной террасой – пристройкой с западной стороны дома. Сквозь прозрачную стену Франсин всю осень наблюдала, как неспешно опадали в саду выжженные листья красных кленов. На отдельную входную дверь она повесила табличку с гравировкой, недвусмысленно указывающей на род деятельности нынешней хозяйки дома. Артур не хотел тратиться на табличку (и тем более на звукоизоляцию), но Франсин настояла на своем. Она знала, как ценят клиенты приватную обстановку и респектабельный фасад.