Чтение онлайн

– Джулиан отрастил усы? – спросила Анушка.

– Зачем? – обратилась я к Кейт. – Теперь вас никто не сможет отличить друг от друга.

– Почему бы вам просто не устроить дуэль. Можете стреляться на пистолетах, – предложила Анушка, которой так надоели наши препирательства, что она поспешила поприветствовать своих старых-старых друзей – которых она никогда в жизни не видела.

Эта вечеринка, так же как когда-то Анушкина свадьба, протекала в параллельных измерениях. Друзья супругов приветствовали друг друга с фальшивым энтузиазмом. В то время как Анушкины

денежные подружки сравнивали упругость бальных платьев, друзья Дариуса обсуждали раздражительность сосков и пирсинг пениса.

Я провела прелестный вечер, наблюдая, как соус гуакамоле чернеет у меня на глазах, и с легким наклоном головы и озабоченным выражением лица изучая обои на стенах. Нервы мои были на таком взводе, словно их взбивали в миксере. Я скрылась за диваном, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать.

– Да-рагая, – Дариус застыл, увидев мой наряд и связку обветрившихся сосисок. – Почему бы тебе не подняться наверх и не надеть что-нибудь из Анушкиного?

– Ну… Ты, наверное, никогда не видел ее голой и поэтому не знаешь, что она анорексичнее меня на размер.

Дариус фыркнул.

– Это тебя убивает, да? – Он фыркнул еще раз.

– Да, но слишком медленно.

– Тогда позаимствуй что-нибудь из моего. У меня правда есть платьица, дарагая. Ну, что я могу поделать? – ответил он при виде моих удивленно подпрыгнувших бровей. – Просто у меня от природы такие ножки, которым идеально подходят чулки в сеточку и высокие каблучки. А ты не стесняйся.

– Спасибо.

Осторожно передвигаясь к лестнице, я думала, как сообщить Анушке, чтобы она его не убивала. В общении Дариус был намного приятнее в качестве гомосексуалиста, чем гетеросексуала. Я уже начала свое восхождение, как чьи-то щупальца с часами «Ролекс» присосались к моему предплечью.

Неизвестно, кто выдумал консультантов по семейным вопросам, но основные подозрения падают на дьявола. Саймон всегда выискивал угнетенных женщин, которым он мог бы предложить свое сочувствие. В таких ситуациях на его лице читалось: «Мне так жаль, что я не группа женской поддержки».

– Я слышал о вашем разрыве и новом увлечении Джулиана. – Саймон усилил хватку, пока я не взвизгнула от боли. – Тебе нужна физическая боль, чтобы прижечь боль душевную. Это символично. Помнишь про индейцев племени сиу? Они висели вверх тормашками, их животы были проткнуты медвежьими когтями – так они обращались с просьбой к богам. – Он снова сжал мою руку. К глазам подступили слезы. – А теперь ты можешь просить, чтобы тебя освободили от душевных мук.

– Единственная моя просьба, чтобы ты прекратил это знахарство. – Я наступила ему на ногу.

Шлепая длинными войлочными тапками, я умудрилась пробраться наверх. Переодевшись, можно было улизнуть, проскользнув мимо Джулиана, и скрыться в ночи, сохранив хоть чуточку самоуважения…

Если я когда-нибудь стану участвовать в телевизионной игре «Самый умный», тема «Социальное унижение» будет моим коньком. Именно над этим я размышляла, когда вдруг стукнулась лбом о своего бывшего мужа.

Увидев меня, Джулиан включил сердито-серьезное

выражение лица. Икра упала с крекера на белый половик, выстроившись в полоску черных точек-нот, потерявших свой нотный стан. Мы завели беседу с субтитрами, столь типичную для расставшихся любовников.

– Привет, – сказала я. – Как поживает моя вафельница? – Что означало: «Господи, как я по тебе соскучилась».

– Ничего, а как моя сковородка? – Что означало: «Пожалуйста, иди ты вон из моей жизни».

Взглянув на мой костюм, он сказал:

– Смелый выбор. – Что означало: «Что ты такое напялила, черт возьми? И как я вообще мог на тебе жениться?»

– Прости меня. За ту ночь, – сказала я. Что означало: «Я люблю тебя, я люблю тебя, как же я люблю тебя. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, возьми меня обратно».

– Послушай, я уверен, пройдет какое-то время и мы сможем стать друзьями, хорошо? – Что означало: «Ты для меня не больше чем перевернутая картинка на сетчатке, которую распознают восприимчивые к свету клетки. Следовательно, ты существуешь для меня только в виде набора импульсов и перестанешь существовать, как только я закрою глаза».

Он сделал движение, чтобы пройти мимо. Я знала: сейчас или никогда. И решилась на «сейчас».

– Джулиан. – Сделав неловкую попытку установить перемирие, я обвила пальцами маленький кусочек его запястья. – Неужели ты никогда не сможешь меня простить?

– Простить? Ну, вообще-то я не собирался с тобой даже разговаривать, причем до конца своей жизни.

Вспомнив, что нахожусь не в самом привлекательном виде, я отлепила фальшивую бороду.

– Как говорится в руководстве по брачным делам, теперь ситуация у тебя под контролем. Ты на раздаче, Джулиан.

Бровь цвета карамели слегка приподнялась на его шикарном лбу.

– Я дала маху. Я думала, это любовь. В итоге оказалась всего лишь страсть. Я никогда больше не совершу подобной ошибки. Обещаю тебе… Скрещиваю ноги и надеюсь только на смерть.

Джулиан раздраженно вздохнул.

– Ребекка, неверность возникает не между ног, а в другой части тела, знаешь ли.

Я почувствовала жаркий прилив желания. К моему Очаровательному Принцу вернулся хулиганский шарм.

– Ты становишься таким привлекательным, когда злишься, Джулз.

– Наверное, сейчас я просто неотразим. Неверность ранит очень глубоко, Ребекка. Навсегда. И эту боль невозможно рационализировать. Ты не просто была моей женой. Ты была моим лучшим другом. Как, ты думаешь, я себя почувствовал после этой истории?

– Знаю, что вела себя омерзительно. Но ведь многие люди так делают, – защищалась я. – Нарушают супружескую верность… это так типично, это такой неоригинальный грех… Ты же сам сказал, что брак приводит в действие низменные инстинкты… Но ты сказал, что он приводит в действие и самые высокие помыслы. Такие, как прощение…

– Но ты мне больше не нравишься.

– Это не мешает тебе любить меня.

– Да, однажды я любил тебя… – признал он с легкой досадой в голосе.

– Всего лишь однажды? – улыбнулась я по-овечьи.