Чтение онлайн

– Где, мать вашу, этот страдающий избытком меланина, особо недоодаренный, фаллоцентричный афроамериканский сукин сын, из-за которого ты меня бросила? – требовательно спросил он. – Пришло время преподать ему урок-другой… – Он решительно направился в коридор.

От него так разило перегаром, что своим дыханием он мог спалить носовую перегородку.

– Джулз, – остановила я его, удержав за руку, – ты пьян.

– Пьян? Я не как пьян, так тебе кажется, – невнятно пробормотал он, стряхнул мою руку и, пошатываясь, направился на звуки музыки. – Мадонна, «U2», «The Bearded Clams»…

видишь? Я знаю весь хит-парад, все сорок хитов наизусть. Я перенастроил «Классику-ФМ» на «Радио Столица» и слушал его по дороге сюда. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за близких своих», поверь мне.

– Ты на машине?

– Господи, ну конечно. Я не отхожу от своей машины ни на шаг, а то вдруг она оставит меня ради владельца помоложе.

– Ты ведь мог убиться!

– Не убился, но можно попробовать еще самоубийство. Знаешь, по статистике холостяки в два раза чаще совершают самоубийства…

– Джулз… – Я постаралась удержать его, но он влетел в гостиную, растолкал Дариуса, Анушку, Вивиан и Кейт, застенчиво танцевавших под удары бонго, взобрался на кофейный столик и начал отплясывать ламбаду.

В трезвом состоянии Джулз танцует просто отвратительно. Но теперь, в пьяном виде, он напоминал страдающую коликами Айседору Дункан. Зак ошеломленно наблюдал за тем, как Джулз энергично выбрасывал вперед то локти, то колени и периодически залихватски приседал.

– Видишь? Я не всегда чересчур рационален, могу похвастаться и плохим вкусом, – вопил он, целуя и обнимая все неодушевленные предметы, что попадались ему в поле зрения. – И я не предаю анафеме все, что важно для тебя, а, Бек?

Наблюдая, как Джулиан скачет по комнате, я понимала, кто затеял эту идиотскую игру. Это была именно я. Оказалось, патентом на чувство вины обладают не только католики и евреи.

Джулиан пьяно покатился влево и, смачно шлепнувшись в мускулистые руки Закери, осоловело поднял глаза.

– О… да это лакомый-кусочек-для-интеллек-туальных-женщин. Рад тебя видеть. Правда, я еле узнал тебя, без моей жены, приросшей к твоим гениталиям.

Танцоры стояли не дыша. Зак отступил назад.

– Да, а сколько жен вам позволительно иметь? Странно, конечно, но у нас, людей цивилизованных, заведено так, что институт брака – это что-то вроде библиотеки: сначала верни одну жену, потом возьми другую.

– Да ты че? – В Заке вскипала ярость. – Ну, может, мне и удастся чему-нить у вас научиться… Я вот-вот брошу есть людей, и как раз.

– Зак. – Я потащила его к двери. – Знаешь, наше присутствие лишает их возможности о нас сплетничать.

– Ну-ка, скажи, как зовут жену хотя бы одного из битлов! – Джулиан ткнул его в грудь. – Давай… Хотя бы одну из них…

Нужно было сматывать удочки.

– Пойдем!.. – Я повисла на руке Закери. Джулиан издал чудовищный животный крик:

– Ребекка, я запрещаю тебе уходить! – Я развернулась и взглянула в его переполненные страданием глаза. – Хорошо… я умоляю тебя, – поправился он, траурно опустив плечи. – Я не хочу идти по длинной дороге жизни в одиночестве, не держа тебя за руку.

Господи прости,

он и вправду прослушал хитпарад и теперь цитировал эти жуткие поп-песенки. Ах, Джулз… Вот что я с ним сотворила. Я была Королевой Тьмы. Даже Джонни Кокрейн [20] не смог бы меня оправдать.

– Не разрешайте Джулиану садиться за руль, – сказала я Кейт тоном, не терпящим возражений, открывая входную дверь нараспашку.

Джулиан, снедаемый горем, сжал мою руку.

– Разве ты не этого хотела? – Он жестикулировал, как сурдопереводчик в программе новостей. – Вот я стал человеком, который выставляет свои чувства напоказ. – Его лицо исказилось от горя.

Да уж, подумала я скорбно. Мои чувства тоже были ранены.

– Джулз, пойди выспись.

– Как предсказуемо, – заключил Саймон. – Вы, женщины, тратите годы, делая все, чтобы мы расслабились, расстегнули воротнички и забыли о том, что всегда надо быть мачо, вы убеждаете нас в том, что близость и чистота отношений наступает, когда люди делятся сами глубокими и мрачными страхами, а потом вдруг бросаете нас ради каких-нибудь типчиков, которые мало чем отличаются от овощей на грядке. – Он указал на Зака.

– Да, вы, ребята, обосрались на хер. – Зак развернулся в сторону таращившихся на него гостей. – Ваши гребаные носы задраны так, мать вашу, высоко, может, вы там нюха'те носки бога.

– Нюхаете, – автоматически поправил Саймон.

Послышался звонкий удар, Саймона отшвырнуло назад, и он ударился о стену гостиной, увешанную фотографиями знаменитых парочек, чьи браки Саймон умудрился спасти, по его словам, конечно. Все они попадали на пол и разбились вдребезги.

– А это делать было необязательно, – заорала я на Зака.

Джулиан, пошатываясь, подошел к тому месту, где лежал Саймон, свернувшись, как жареная креветка или, скорее, дикобраз, а вокруг валялись осколки стекла и обрывки фотографий, напоминая кубистский коллаж. Пока Джулиан одаривал Саймона поцелуем, Вивиан с воплем обрушила на голову Зака вазу от Конрана. Начался полный хаос, и, поверьте мне, даже цветы в горшках, с которыми в этом доме вели беседы, готовы были удушить друг друга. Одаренные отпрыски Вивиан и Саймона скатились с лестницы и укусили Кейт за ногу.

– Эх, да вырастите уже, – рявкнула Кейт, ударив их по заднице. Они взвыли дуэтом на невыносимой частоте, к ним присоединилась Вивиан, теперь это было уже трио, чуть позже вступил Саймон, угрожая судебным разбирательством, а потом и фальцет Дариуса: «Вы ведете себя как дикари!» От кулаков Закери этот голосок не спасла бы даже перегородка, защищающая свидетелей в суде.

– Ну, это и так уже далеко зашло! – взорвалась Кейт, сверля меня взглядом. – Первый раз в жизни я готова согласиться с Саймоном. Как ты могла бросить Джулиана ради этого ничтожества? Все в нем отвратительно. Что он говорит, как говорит…