Чтение онлайн

Выходить замуж? Я что, похожа на сумасшедшую?

Проспав всю ночь как младенец, я почувствовала утром, что все изменилось. Вдруг появилось столько причин не делать этого. Действительно ли брак – профилактика романтических отношений? Я не хотела стать минетоненавистницей и заниматься любовью из чувства долга. Сейчас с сексом все хорошо, но что, если у гарантийного талона на оргазм истечет срок годности?

За завтраком я еще сдерживалась, но в душе беспокойство стало мучить меня, как гнойный нарыв. Мне всегда было сложно избежать искушения. Как же я могла смириться с тем, что скоро его вообще не останется?

Изменяя топографию коленки с помощью бритвы,

я думала о том, что раньше «прогуляться» означало наведаться ночью в «Кафе де Пари», чтобы подцепить жеребца-красавчика… Скоро это будет означать поиск места для парковки у универмага «Питер Джонс». Именно там я всегда натыкалась на женатых друзей и замужних подруг, которые в поисках парковочного места нарезают круги вокруг Слоун-сквер в семейных мини-автобусах, а в глазах – чуть ли не похотливая страсть к постельному белью и осветительным приборам. Фу!.. Нет, я не хотела становиться одной из них. Никогда.

Я так остервенело брила волосы на ногах, что порезалась. Заструилась кровь. Зрелище, достойное составить конкуренцию сцене из фильма «Психоз». Неужели у меня никогда больше не появится желания танцевать голой ламбаду для моих домашних животных? Или исполнять караоке и стриптиз одновременно? Соблазнить трудягу, возящегося со стиральной машиной, игрой на стиральной доске и своей задницей в рваных джинсах? Никогда больше не писать на городских стенах? Не уводить женихов у подруг и возвращать их обратно?

Нет. Теперь моя жизнь будет поглощена намного более важными вещами. Искать потерянные талончики на химчистку. Водить ненавистных домашних собачек к дантисту, чтобы снять у них зубной камень. В воскресенье утром в поисках жидкости для выведения пятен обшаривать магазины товаров для дома «Сейнсбери», а после отправляться на бранч с людьми, которых я просто ненавижу, но что делать, если и их, и наши дети без ума от детской телепередачи «Бананы в пижамах».

Загибая ресницы, я ясно увидела свое будущее (честно говоря, больше ничего) и вообразила, как буду мучиться вопросом, есть ли у нашей стиральной машины двойные лопасти, гладя рукой остатки волос Джулиана и задумываясь над тем, как получилось, что я живу с человеком, который может носить клетчатый фланелевый халат на полном серьезе.

Господи, какая жуть! Меня даже пот прошиб. Разобравшись с пушком над губой, залив волосы лаком, я нанесла коричневые тени для век и в своем шелковом халате уселась на крышку унитаза, стараясь сделать все, чтобы сердце у меня не остановилось. Дышала глубоко и ровно. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…

Вот. Теперь намного лучше… Потом сполоснула лицо, почистила зубы и намочила волосы.

С десятой попытки у меня получилось натянуть белые шелковые чулки. Но как только голубая атласная подвязка впилась мне в бедро, я с ужасом подумала, как сильно люблю свои незамужние годы. Безжалостно вправляя грудь в металлические косточки бюстгальтера, я вдруг поняла, что еще слишком молода для замужества. У меня еще есть прыщики. Я до сих пор влюбляюсь в поп-звезд. Черт. Я еще лелею мечту стать супермоделью и дефилировать по подиуму… Разрушить эту мечту не смогло даже то, что мой рост сто шестьдесят четыре сантиметра, мне тридцать два года и я предпочла бы выпить аккумуляторную кислоту, чем предстать перед публикой в бикини.

Но, боже мой!.. Я хлопнула ладонью по еще влажному лбу. Действительно ли я так молода? Когда моим родителям было столько же лет, они были уже стариками. Мои родители. М-да. Вот вам пример счастливого брака: муж и жена словно зубы, скрежещущие друг о друга. У моего отца всю его семейную жизнь на лице слегка озадаченное выражение, словно говорящее: «Верните мне деньги». Возможно, как и у него, у меня разовьется нечто вроде брачной болезни Альцгеймера, и я просто забуду о том, насколько я ничтожна. Ад какой-то. Именно в этот момент я забралась на оконный

карниз из плитки желтушно-зеленого цвета; одна нога уже свисала из окна ванной комнаты, словно ловя коротковолновый радиосигнал.

Но передаваемая частота оказалась уж очень знакомой.

– Ребекка? – Это была моя мама. – Ре-бек-ка! – Она решительно барабанила костяшками по двери ванной – раздражающая материнская азбука Морзе – для ее расшифровки явно не требовалось магического устройства.

Подмышки струйками изливали пот в украшенное вышивкой платье. Это было явным доказательством того, что фаза страхов и дурных предчувствий позади и я перешла к панике. Узкая полоска покрытых лаком волос – только по ней я могла распознать себя в зеркале (мама настояла на том, чтобы я собрала свои красные, цвета перца чили, волосы наверх), дала задний ход, отскочила от вешалки для полотенец и жалобно проскулила в ответ:

– Да?

Мама трясла ручку.

– О господи, да что же ты там делаешь? – Ключ со стуком упал на коврик в ванной, и я поняла, что сейчас ее глаз торчит в замочной скважине. – Все марафет наводишь?

С тех пор как мама пошла в атаку и вновь оккупировала мою жизнь, втянув меня в барочные гротески свадьбы с ее белоснежным платьем, я снова почувствовала себя маленькой девочкой. На дочернем автопилоте мигом вставила ключ в скважину и открыла дверь.

Однажды дети могут разочароваться в своих родителях. Ведь так обидно, когда те не выполняют обещаний, данных ими в молодости. На моей матери было малюсенькое мини-платье на два размера меньше необходимого, готовое разлететься на молекулы. Она всегда старалась отодвинуть меня на задний план. Ничего ей так не нравилось, как провести вечер в центре внимания моих молодых людей, большинство из которых были на голову ее ниже. Мой отец, напротив, подрисовывал нижнее белье индейцам из журнала «Нейшнл Джеографик». Его шеи никогда не было видно, словно он вечно был простужен, и он ни разу в жизни не поцеловал меня.

– Ну, поцелуй нашу к… – Мама чуть не выронила «красавицу», но, оглядев меня с ног до головы, решила, что стоит просто сказать «невесту». Она бесцеремонно ввела отца в ванную пастельных тонов. Тот попытался поцеловать меня, но напутал что-то в анатомии и чуть не впился зубами в мочку уха.

Желая немного пошутить, мама напялила на него футболку с длинными рукавами, на которой был нарисован смокинг. Это было в ее стиле: бесконечные шуточки, которыми она готова была развлекать себя и его, пока их обоих заживо не схоронят в семейной могиле. Отец же ретировался и только разглядывал самолеты – его глаза были все время обращены в небо («О, вот „Б-52", как раз вовремя») – и сообщал соседям последние сплетни по горячей линии. Когда мой отец впервые познакомился с Джулианом, он пригласил его посмотреть домашнее видео о том, как проверяют кладовку на устойчивость к сырости. Одно это могло послужить причиной для развода еще до того, как мы поженились.

– Ну, давай, собирайся, девочка. – Мама потопала острыми каблучками туфель из змеиной кожи, которые обычно облизывал ее чихуахуа по имени Брутус. – Все твои родственники хотят на тебя взглянуть.

Да уж, здорово… Вот ради этого, конечно, стоило выйти. Тоже мне встреча века.

Мама послюнявила пальцы и уложила мне волосы, исправила форму моего сломанного ногтя и рассказала о том, кто сколько потратил на свадебные подарки, но я знала, что меня еще ожидают и не такие кошмары. Мои родители, конечно, не подарок. А как насчет его родителей? Этих Блейков-Бовингтонов-Смитов? Что же, черт возьми, мне о них известно? Действительно, что мне известно, кроме того, что у высшего класса столько же фамилий, сколько и подбородков. А что, если у Джулиана какая-нибудь наследственная болезнь? О боже! Об этом я его никогда не спрашивала. И что это за деловые встречи, на которые он все время отлучается?..