Альсара
Шрифт:
"Там жизнь полнее. Она настоящая. Не знаю, что делать с этим пентхаузом в Ксилиане. Но надо переезжать в Бэйдонт. Там Зэн ещё ни разу не скучал. У него была квартирка в Бэйдонте. Но он всегда снимал целый пентхауз, когда бывал там.
Новые жилы и новые риски. Новые заказы и новые залежи минералов. А теперь и новые цели в жизни. Больше Зэну никогда не придётся скучать.
Комбинат продвигался всё дальше на юг, а военные скучали. Ведь никто больше не устраивал засаду, чтоб отобрать груз или просто обстрелять комбинат. Даже как-то скучно было без войны. Без постоянного сопротивления "рейдеров", как называли вооружённых аборигенов. Места, к которым не надо
Под беззвёздным небом.
"Будущее светлее"
Альдрованда осветила Альсару первым восходом нового 1025 года. Никто раньше не видел такой продолжительной зари. Солнце грело своими первыми лучами этот день, который навсегда войдёт в манускрипты истории. Все ждали чего-то, что должно было произойти прямо сейчас. На заре первого дня.
Начало нового всю жизнь вынашивали поколения альсарян. Но быстро об этом забывали. Они мечтали об этом маленькими детьми, но вырастали и переставали мечтать. Теперь становились серьёзными, взрослыми и ответственными. И мечты им заменяла реальная жизнь.
Пока не появился такой человек, который вырос и взрастил свою мечту до размеров целой планеты. Когда все ещё были детьми и играли в рейдеры-конкистадоры. Никто и не задумывался, что конкиста создавалась Астрайдерами, извечными врагами Альсары (южной), как военизированное сообщество, которое должно было принести культуру и цивилизацию на юг. Они построили самые высокотехнологичные города, оснащённые космической связью. А рейдеры не имели по сути ничего и были просто хозяевами пустошей. Но, чёрт возьми, как всем хотелось быть рейдерами. Как они хотели отправить конкисту туда, откуда она пришла. А потом выгнать с Альсары разом с Астрайдерами. Испепелить Бэйдонт и Палас дэ Фродос. Вернуть Ксилиан. И самим распоряжаться своей жизнью на своей планете.
Яков, Борода, вождь, как его не назови, просто напомнил всем эту древнюю игру. К сожалению, теперь в неё будут играть не дети, а взрослые. И теперь правила изменились. Никто и не предполагал, как за эти столетия поменялась конкиста. Гарнизоны конкисты стали такими же южанами как и рейдеры и сами страдали от постоянных терминаторных катастроф нестабильной планеты. Яков это предугадал. Стоило поменять отношение к конкистадорам со стороны рейдеров, и они первыми пополнили переполняющиеся воды революции. Они не задавали вопросов, а сразу влились в жерло революции, конкиста привыкла воевать. Теперь они были самыми близкими соратниками Организации Якова и революции.
В один момент по ксилианскому времени тысячи тысяч рейдеров, повинуясь командам единого центра, должны были ударить и нанести существенный урон Северной Империи Астрайдеров. Прежде всего, остановив добычу полезных ископаемых комбинатами Астрайдеров в своих регионах. Эта спонтанность служила не столько для неожиданности начала войны, сколько для поддержания духа своих земляков, которые тоже решат присоединиться к революционному движению.
Эта концепция, разработанная Яковом, теперь должна была быть приведена в жизнь всеми стараниями Организации, силы которой самостоятельно никогда бы не смогли вести подобную
Сначала Яков нашёл Пирма, инквизитора Святой Церкви, они с Джерри уже успели сдружиться на основе этой многолетней подготовки к революции. Но тогда, когда всё только начиналось, Альсара ещё не была готова к революции, совсем другое дело сейчас. Сейчас каждый спал и видел себя с винтовкой наперевес, штурмующим комбинаты. Просто слово конкистадор, как именовался образ врага, было заменено на Астрайдер, и каждый чувствовал себя частью общеальсарской истории.
Яков и его новая креатура Азия — сделали всё для того, чтобы создать как можно более радужное представление о войне у молодёжи, на которую, по замыслу вождя, и должно было лечь бремя военных действий. Вообще то, Яков хотел, чтобы обо всём худшем, что их может ожидать, людям рассказывала Азия своими интонациями, как бы украшая обстановку. Но она постепенно утрачивала для него значение, как союзница. Теперь, когда у него был Омикрон Гарнизон и ещё много других гарнизонов, последовавших примеру Омикрона. Хотя это тоже было косвенной заслугой девочки, но она об это не знала, точнее не сильно зацикливалась на этой теме.
Яков отлично знал, на что способна Азия, и не собирался её никуда отпускать. Пусть сейчас она жила в Омикроне. Но это было вынужденной мерой до начала войны. Ему нужно была от неё конкретная реакция Омикрон Гарнизона в момент объявления всеобщей мобилизации. У Якова было не так-то много верных людей, а тем более ещё и одновременно близких властям других регионов.
Его сеть, как паутина, опутывала юг Альсары, но всё ещё множество народов оставались за бортом революции.
Так вот сегодня, Яков собрался в Сиридаре со своими самыми близкими соратниками. С теми, кто не должен был быть в других регионах, как Азия или Врач. Либо с теми, чья власть в Сиридаре позволяла на них рассчитывать.
Этот клуб наиболее близких соратников, собрал под одной крышей, и совсем странных обитателей Альсары — консервщиков. Совсем неожиданно выступивших на стороне революции.
— Я рад Вас всех приветствовать. — Начал официальную речь Яков.
— К чему этот официоз. Мы здесь все свои. — Сказал другой рейдер и засмеялся.
— Не все. — Бурчал Джерри Пирм. Ему не нравились многие из союзников, но Яков сумел убедить Джерри в неизбежности компромиссов и союзов перед величайшей в истории революцией.
— Да, среди нас есть Чакоби — один из духовных лидеров консервщиков. — Человек в каске и со срытым за маской лицом кивнул. После Яков продолжил. — И Рон — наставник Ксива и Матра. — Для многих это было первое знакомство с учителем Азии. Но для Якова Рон уже успел стать очень близким помощником, ответственным за его личную безопасность. Кроме того Рон умел всегда оставаться в тени и его присутствия часто даже не замечали. Но его роль в окружении Якова с каждым днём росла.
— Всё хорошо. Всё хорошо. — Повторяли рейдеры, собравшиеся у Якова.
К сожалению, это собрание вовсе не несло той репрезентативности, что ассамблея годичной давности, да и не мог Яков ничего подобного собрать. Здесь все были приверженцами одной цели, одного политического курса, и это сильно обедняло их общество, несмотря на наличие таких колоритных персон, как Рон, Пирм и консервщик Чакоби.
Практически без церемоний в зал, где они все сейчас собрались, внесли гигантские часы. Яков сам придумал этот образ.
— Что ж, до начала революции осталось… — И Яков по привычке посмотрел на наручный хронометр, а потом перевёл свой взгляд на новый атрибут революции.