Чтение онлайн

— Я видел ее там. Хотя потом тысячу раз казалось, что это был сон… А Пол… так и не встретился с невестой… Мы делали что могли… — Слуга помолчал. — А потом обо всем узнала валиде, мать султана. В общем, длинная история…

— Значит, девушка жива?

— О нет! Она умерла. Для него — умерла.

— Это горе, Джон, — медленно произнесла Констанца. — Все это из-за его тоски по ней.

— Горе? Нет.

— А что же тогда?

— Ярость.

— Как это?

— Он злится на самого себя.

Слова сорвались с языка Керью прежде, чем он успел додумать мысль:

— Злится,

что не смог спасти ее.

— Пожалуйста, отойди от окна и сядь.

В голосе куртизанки звучала усталость.

— Тысячу раз говорила, это не поможет.

Мужчина прижался лбом к стеклу и на мгновение прикрыл глаза.

— Что не поможет?

Кажется, они уже говорили об этом, но Джон слишком устал. С отсутствующим видом он сжал кулак одной руки ладонью другой. Раздалось несколько щелчков.

— Смотреть в окно, ждать, — взглянула на него Констанца, — хрустеть костяшками пальцев. Ради бога, Керью!

Она отложила карты, подошла к сундуку, накрытому льняной салфеткой. Там стояли серебряный кувшин и два хрустальных бокала на тонких длинных ножках.

— Еще вина?

— Благодарю, не стоит. — Слуга Пиндара даже не открыл глаза. — Я в последнее время не чувствую вкуса.

Куртизанка наполнила бокал, поднесла к губам и внимательно посмотрела на мужчину поверх хрусталя.

«Немного вина тебе полезно, carissime [5] Керью», — чуть было не сорвалось с ее губ.

Женщина украдкой взглянула на собеседника: крепкое тело, длинные спутанные кудри, подозрительный взгляд. Таких обычно называют пройдохами. Образ нарушали потрясающе красивые руки, словно посеребренные множеством шрамов и ожогов. Если хотите узнать, что за человек перед вами, посмотрите на его руки. «Не так давно, друг мой, ты сам шлялся по проституткам и игорным домам, — размышляла Констанца, — из одной передряги попадал в другую. Кто бы мог подумать, что ты станешь так нянчиться с собственный хозяином?»

И, как и полагается мудрой женщине, оставила эти мысли при себе.

— Он скоро придет, — повторила Фабия.

— Обязан прийти. Если не доберется сюда раньше Амброза, значит, он… — Керью осекся.

— Что? — Констанца приподняла идеальную бровь.

— Исчез, вот что, — вздохнул Джон. — Погиб.

Женщина собиралась спросить, кто такой Амброз, но не успела открыть рот, как к мосткам под окном со скрипом причалила гондола. Послышались слегка раздраженные мужские голоса, потом всплеск, словно в воду бросили что-то тяжелое.

Констанца вернулась к столику. Вновь посмотрела на расклад: кубки, мечи, диски, жезлы. Маг. Сколько бы ни гадала ему, всегда выпадал Маг. Если Керью и заметил, что сегодня она далеко не такая уверенная, как обычно, то счел за лучшее промолчать. Голоса за окном утихли. Значит, гости прибыли не к ним.

— Dio buono! [6]

— Думал,

это он.

— Я тоже…

Собеседники посмотрели друг на друга, в глазах у обоих читалось одобрение.

— Тебе нечего бояться, Констанца, — заговорил Джон.

— Знаю. — Куртизанка отвела взгляд.

— Я не позволю ему…

— Полу?! Он никогда… Только не со мной…

Керью хотел было ответить, но передумал.

Меньше всего ему сейчас нужны новые расспросы об Амброзе, и так сболтнул лишнее. Мистер Джонс — часть его собственных интриг. Если все выяснится слишком рано, жди неприятностей. «Ну что ж, теперь ничего не поделаешь, — с содроганием подумал повар. — Амброз может стать моим спасителем или палачом. Или тем и другим, с моим-то везением в последнее время…»

Боже, долго еще ждать? Время от времени доносился знакомый чистый звон колоколов новой церкви Сан-Джорджо Маджоре на острове по ту сторону Гранд-канала. Значит, прошло еще четверть часа. В какой-то момент, уже глубокой ночью, Керью все же уснул. А очнувшись, обнаружил, что так и стоит у окна, а вокруг темно. Свечи догорали. Воск паутинками тянулся с массивных серебряных канделябров к озерцам жемчужной лавы на выложенном каменными плитами полу.

В противоположном углу Констанца склонилась над картами. Неужели она так и не сомкнула глаз? Джон присмотрелся к куртизанке.

Интересно, сколько ей лет? Его хозяин, Пол Пиндар, представитель Левантийской торговой компании, называл Фабию сфинксом, существом без возраста. Керью, человек куда более практичный, понимал, что ей должно быть далеко за тридцать или даже больше. Казалось бы, старуха, но…

Она вновь разложила карты. Констанце очень шел наряд византийской знатной дамы, который Пиндар подарил ей, в первый раз вернувшись из Константинополя: платье без рукавов, из алого дамаста, расшитое золотыми тюльпанами. Куртизанка носила его расстегнутым до талии. Под платьем виднелась легкая рубашка из тончайшего батиста с расшитым воротом и крошечными жемчужинами на рукавах. Никаких драгоценностей. Темные волосы свободно ниспадали на плечи. Керью подумал, что Констанца — единственная женщина во всем христианском мире, которую он уважает, причем с самой первой встречи. Настолько глубоко уважает, что даже не пытается представить, каковы на вкус ее губы, как пахнет ее тело… Ну, почти не пытается.

Женщина почувствовала взгляд и обернулась.

— Уснул все-таки.

— Не знаю, — потянулся он. — А ты?

— Я? Нет, — с улыбкой ответила Фабия.

— Как думаешь, зачем мы делаем это? Вопрос прозвучал неожиданно и для самого Керью.

— Кто знает? Потому что любим его? — предположила Констанца. — Потому что в нравственном отношении чем-то похожи?

Джон будто не заметил ее насмешливого взгляда.

— Не льсти себе, — мрачно ответил он. Констанца от удивления приоткрыла рот, а потом вдруг запрокинула голову и зашлась радостным звонким смехом.